Сергей Самаров - Молчание солдат

Еще через пару поворотов Виталий замечает машину Ангела – за тонированными стеклами не разберешь, сколько человек внутри. Если Ангел один, Дым Дымыч должен быть на своей машине где-то в стороне. Виталий высматривает темно-серый, как амбарная мышь, «БМВ» Сохатого, но не видит его. Или тот держится далеко, или сидит рядом с Ангелом в джипе. Догадаться нетрудно, что Ангел не сразу пристроил свой «Гранд Чероки» поближе к «Геше». Естественно, он сначала тоже присмотрелся со стороны к преследователям и только потом «пошел на контакт». Значит, ситуация созрела. Сейчас что-то произойдет...

Ага... Вот и знакомый «БМВ» появился, только не машина Сохатого, а машина Тобако. Цвет тоже серый, но светлый. Появление Андрея уже существенно меняет ситуацию, а Виталий с новым положением вещей не знаком, и возможности передать ему сведения не представилось. Что такое – не представилось возможности? Не могли позвонить! Почему? Ответ понятен – телефон прослушивается... Вероятно, есть у Басаргина какие-то новые сведения, и Александр решил включить в работу всю группу. Следовательно, Пулат будет пристраиваться на ходу... Наверняка рядом с Андреем сидит и Доктор Смерть, не пожелавший «светиться» на своем большом «Мерседесе». Такие машины, как его «пятисотый», обычно мало пригодны для оперативных действий.

К сожалению, вечернее время не располагает к откровенному обострению ситуации на улицах: и машин, почти как людей, и прохожих на тротуарах, что муравьев в муравейнике. Плохо, когда по неосторожности страдают посторонние. За себя и за своих Пулат уверен – эти не подведут и перестрахуются трижды, прежде чем что-то предпринять. А преследователи – кто их знает, что за люди... Грамотное ведение слежки еще не дает гарантии грамотного поведения в «момент истины». И потому Пулат не сразу останавливается, а выбирает все же площадку, где людей поменьше – рядом с забором рынка, где нет пешеходного тротуара, и там только, осмотревшись, останавливается. «Гранд Чероки» быстро, с нарушением всех очевидных правил движения, выезжает на поворот из третьего ряда, чудом, которое является плодом рук водителя, избежав столкновения с попутным транспортом, и пристраивается рядом. Очень ловко пристраивается, блокируя возможное приближение с одной из сторон. С другой блокирует забор, с третьей – сам «Геша». Для оперативного приближения только одна сторона пригодна. Пусть обе машины, если пожелают, приближаются с одной стороны и мешают друг другу. По крайней мере, не одновременно десять человек окажутся против троих. Работает умение тактического построения ситуации...

Из джипа выходят Ангел и Мочилов, рисованно оглядываются, как настоящие киношные шпионы, и направляются к «Геше». Пулат в вечернем сумраке едва узнает полковника, поскольку никогда еще не видел его в гражданской одежде, в которой Юрий Петрович держится так, словно на него напялили вместо куртки чемодан. В руках у полковника «дипломат», которым он поигрывает, как школьник надоевшим портфелем с целой кучей двоек за поведение.

Пулат опытный. Он не открывает правые дверцы, приглашая сесть. В машине они все окажутся в ловушке, и потому открывается только водительская дверца, чтобы Ангел с Мочиловым оставались мобильными. Более того, полковник сам заходит с другой стороны, открывает разблокированную «маленьким капитаном» правую переднюю дверцу, но в машину, естественно, не садится. Он тоже хорошо знает, почему боксеры не любят, когда их зажимают в углу и лишают возможности маневра. И не садится в салон, но контролирует и другую сторону машины. Однако ставит на сиденье «дипломат», подмигивает Пулату и громко говорит:

– Пересчитай...

Пулат и без подмигивания в состоянии понять, что ведется игра.

– Свет зажги, – советует Ангел. – Темновато. «Дипломат» положи на руль, чтобы хорошо со стороны видно было...

Виталий передвигает на потолке переключатель. В салоне загорается тусклый свет. «Дипломат», согласно совету, ложится на руль. Крышка только приподнимается, но не слишком высоко. Виталий пересчитывает брошюры с таким старанием, словно от этого счета зависит дальнейший уклад и даже благополучие его жизни. И одновременно все трое наблюдают – Ангел с Мочиловым глазами, Пулат в зеркало заднего вида, – как с дороги сворачивает на большой скорости и приближается к ним не первой свежести «БМВ». Но только один, потому что второй в круговерти транспорта на дороге оказывается затертым другими машинами. Но он тоже близко. В первой машине уже открываются дверцы до того, как сам «БМВ» остановился, а второй влетает неподалеку в заснеженный газон и вязнет в нем. Там дверцы уже распахнуты, и пять человек выскакивают чуть раньше времени, предупреждая интерполовцев о своем намерении. Пятеро других стремятся наверстать упущенное и выскакивают из ближнего «БМВ», стремительно шагают к «Геше», игнорируя «Гранд Чероки».

Уже и первые слова готовы повиснуть в воздухе, когда вдруг рядом раздается грохот. Оборачиваются все. Даже Ангел, Мочилов и Пулат не ожидают такого сюрприза. Второй «БМВ» преследователей светится изнутри, как новогодняя елка, а из раскрытых дверей летят в разные стороны светящиеся и шипящие белые брызги.

Пятеро из второй машины так же быстро, как бежали вперед, бросаются назад... Пятеро из первой машины не могут понять, в чем дело, и замирают в растерянности. С дороги сворачивает еще один «БМВ» и блокирует выезд, окончательно разделяя десятку на отдельные пятерки. Доктор Смерть, Тобако и Зураб выходят спокойно, не торопятся и не суетятся. Но грохот устроили явно не они, потому что они появились совсем с другой стороны.

Первым понимает происходящее Ангел:

– Сохатый обеспечил прикрытие. Я видел у него световую гранату...

Пятеро из первого «БМВ», все еще оглядываясь, понимают, что раз действие началось, его следует продолжать, и снова шагают к «Геше». Пулат уже успевает «дипломат» отложить и выйти. Пятеро останавливаются против троих и тут замечают у себя за спиной еще троих противников. Это опять вызывает кратковременное замешательство. Тем не менее ситуация заставляет их хоть что-то говорить. Если подошли вплотную – не стоять же молча.

– Федеральная служба безопасности. Предъявите ваши документы, – требовательно произносит тот, что выглядит старше, и мимоходом машет перед носом интерполовцев удостоверением. Так машет, что рассмотреть что-то невозможно.

– В самом деле? – из-за его квадратной спины спрашивает Тобако. – А из какого вы, простите, управления?

– Управление антитеррора, – хмурит брови старший, не ожидавший вообще вопросов, а тем более уточняющих. Нахмуренность в данном случае – признак растерянности. – Предъявите документы!