Сергей Самаров - Операция «Антитеррор»

Я позвонил Асафьеву сразу, как только отъехал от дома Сабировой. И после каждого слова сильно хохотал, чем несколько обидел майора. Должно быть, мой хохот был простой реакцией на бессонную ночь и на недавнее нервное напряжение, но фээсбэшник этого не понял.

– И как теперь прибор прикажешь списывать? – возмущенно поинтересовался он. – Восемьсот баксов стоит! Восемьсот...

– Будете, сударь мой, высчитывать по двадцать процентов из ежемесячного рациона кота. За злонамеренную порчу государственного имущества.

Асафьеву было не до шуток.

– Ты сейчас куда?

– К Лоскуткову.

– Что интересное будет, сообщи...

Курам на смех – ни Асафьев Лоскуткову, ни Лоскутков Асафьеву никогда не звонят. Просят меня выяснять новости и передавать. Если бы жизнь наша была устроена честно, то есть так, как и должна быть устроена нормальная жизнь – сколько сделал, за столько и получи, – то мне давно пора бы за исполнение обязанностей телефонного диспетчера плату требовать...

– Обязательно. Может, сам подъедешь?

– Минуты свободной нет. Я на «координации» сижу. Всех вайнахов местных по возможности проверяем. Это после Екатеринбурга. По всей России волна пошла...

– На дорогах тоже с вашей подачи началось?

– Что началось?

– Меня сегодня дважды останавливали.

– Это уже по линии Лоскуткова. «Винторез» ищут...

– Ладно, – сказал я и включил сигнал правого поворота. Вспомнил, что обещал купить бутылку водки продавцу магнитных стелек, если он что-то важное узреет. Как раз магазин рядом оказался.

В кабинете Лоскуткова на стуле для допрашиваемых, к моему удивлению, сидел довольно скучный по виду Колян и потягивал в ожидании моей бутылки лоскутковский чай. Судя по отсутствию в стакане ложки, как и я, без сахара. Можно сказать, родственная душа.

– Вот и частный сыщик... – сказал Лоскутков и непонимающе посмотрел, как я достал бутылку и протянул Коляну. Если свидетель занял стул здесь, вместо того чтобы продолжать торговлю, это может значить, что он точно что-то узрел.

– Я думал, ты сбрехал... – удовлетворенно сказал поклонник и пропагандист акупунктуры.

– Я слушаю... – без предисловий сообщил я, усевшись на свое привычное место у стены.

Лоскутков кашлянул, словно смутился. И посмотрел долгим неверящим взглядом на Коляна.

– Понимаешь, вот наш свидетель утверждает, что не Сабирова садилась в «Лексус».

– Как так?

– Очень просто. Сабирова была в той самой короткой песцовой шубке, которую она описывала, якобы на другой женщине, тоже «голосовавшей». На самом деле она несколько минут стояла там же, разговаривала с женщиной в зимнем спортивном костюме синего цвета. Потом та женщина вышла на дорогу и остановила «Лексус». А Сабирова пошла пешком.

– Точно. Так все и было. – Колян расцвел от предвкушения предстоящего застолья.

Я немедленно взялся за телефонный аппарат и стал набирать номер.

– Кому? – поинтересовался майор.

– Асафьеву. Это значит, что Сабирова опасный свидетель. Если та женщина – а я подозреваю, что это Гаврош-Мария, – знает о следственном эксперименте и вообще что-то краем уха услышит о нечаянном свидетеле, – я кивнул в сторону Коляна, – то Марина Николаевна доживает свои последние минуты.

– А я? – Колян подозрительно рассматривал водку на свет. Надеюсь, хоть эта бутылка без клофелина!

– Ты тоже.

Он вздрогнул, посмотрел на меня ожидающе: вот сейчас я успокою его и сознаюсь, что пошутил, но не дождался этого и тут же начал открывать пробку зубами.

– Ты ч-чего эт-то... – мент зашипел, как старый гусак. Он вообще считал, похоже, что к его заведению все люди должны относиться с трепетом, как когда-то к КГБ. А тут, нате вам, выпить свидетель возжелал.

– Подставили меня, так хоть глотнуть бы напоследок, – сердито сказал парень, залпом выхлебнул остатки чая и налил в стакан водку, не обращая внимания на оставшиеся чаинки. – А то грохнут ваши бабы, как того, в «Лексусе», и «пузырь» зазря пропадет...

Телефон Асафьева был постоянно занят. Очевидно, екатеринбургское дело превратило все спецслужбы в растревоженный муравейник.

– Слушаю, – ответили через пять минут моих потуг.

– Новости знаешь?

– Знаю. Все уже об этом говорят...

– О чем?

– О перестрелке.

Интересно. А я об этом ничего и не слышал.

– Где?

– Ты о чем вообще говоришь? – тревожно спросил Асафьев, сообразив, что новости у нас с ним разные.

– А ты о чем?

– На улице Блюхера в районе остановки «Мебельный поселок» постом ГИБДД и нарядом ОМОНа был остановлен джип «Тойота RAV». Не успели менты приблизиться, как из остановившейся машины выскочили двое чеченцев и открыли огонь из автоматического оружия на поражение. Два омоновца и старший сержант из ГИБДД убиты. Убит и один из бандитов – Магометов Джабраил Магометович. Самое удивительное, при нем оказался пистолет-пулемет «ОЦ-22». Знаешь такой?

– Редкое оружие. Даже я в руках не держал.

– Номер мы уже идентифицировали. По нашим данным, этот пистолет-пулемет использовался в Чечне специальной разведгруппой. Из вашего, кстати, ведомства. Разведгруппа погибла в девяносто шестом году при невыясненных обстоятельствах. Других данных о них нам не дают, что-то очень засекреченное. Я думаю, что это были «ликвидаторы».

– Нет. «Ликвидаторы» всегда работают только стандартным оружием, чтобы их нельзя было опознать по каким-то признакам. Да там было много разных групп. Кто сейчас скажет тебе, кто из них чем занимался...

– Но место списания оружия из армейских реестров, по крайней мере, нам известно.

– Значит, оттуда?

– Однозначно, оттуда. Как и «винторез».

– Второй чечен?

– Смотался. Очевидно, легко ранен. Этот стрелял из «ТТ» с глушителем. Кстати, надо попытаться идентифицировать его пули с пулями в деле Столыпина. Там тоже «ТТ» с глушителем. Вот в принципе и все.

– Хвосты какие-то есть?

– Ищем.

– А почему главный «убойник» города не в курсе?

– Дело сразу взяли наши. До Лоскуткова, вероятно, сведения еще не дошли. В Екатеринбурге, кстати, все началось тоже с аналогичного случая. Только там без стрельбы обошлось. Там в машине нашли обойму от «ТТ». Парни забыли про нее, потому и остановились смело. Их раскрутили по полной...

– И вы крутите, да поактивнее...

– А у тебя что за новости?

– Показания свидетеля. Сабирова не была в «Лексусе» во время аварии. Она разговаривала с другой женщиной на месте посадки, а когда та в машину села, просто ушла пешком.

– Гаврош?

– Возможно.

– Значит, Марина Николаевна стала для Гавроша опасной свидетельницей? И выходит?..

– Или надо ее брать, или выставлять охрану.

– Или делать в квартире засаду, – выбрал Асафьев третий вариант, который почему-то не пришел в мою невыспавшуюся голову. – Я этим сам займусь. У нас уже все силы задействованы, и такое мероприятие впишется в общий план. Людей бы только дали. Предупреди Лоскуткова, чтобы случайно чего не вытворил. А то пошлет к больной своего Володю – проведать. Наломают капитану бока...