Сергей Самаров - Правила абордажа

Новый паспорт на руки не выдали. Следовательно, утром лысый, после передачи паспорта, должен Артема сопровождать. Открыто они это делать, естественно, не будут. Не захотят показывать, что полностью не доверяют, что за свои жизни опасаются. И вообще, возможно, это будет и не лысый вовсе. Группа, наверное, не из двух человек состоит. Даже в той зеленой «четверке» было по крайней мере два человека.

– Что дальше? – спросил Сергей.

– Из Екатеринбурга на Москву больше самолетов летает, чем от нас? Не знаешь?

– Должно быть, больше.

– Сколько от нас езды до Кольцова?

– Если постараться, за пару часов добраться можно.

Артем сразу позвонил в Екатеринбург в справочную. Удобный для него самолет на Москву вылетает в шестнадцать тридцать. Это вполне устраивает. Есть даже запас времени.

– Твоя машина на ходу?

– Всегда на ходу. – Полковник, как выпускник автомобильного училища, технику содержал в образцовом порядке.

– Сейчас отправляйся домой, поспи до утра, а утром... – Майор дал полковнику подробные инструкции.

Тарханов отвез полковника домой. Сам заехал в один из тихих дворов и остался спать в машине. Никто его не побеспокоил, но уже к рассвету он чувствовал себя папуасом в набедренной повязке, покорившим Северный полюс. Весенние ночи обманчивы и коварны.

Во сне он видел Марину. Но не такой, с какой он расстался, а молодой, пышноволосой, серьезно-деловой и заботливой. Марина напряженно собирала его в дорогу. Он знал, что едет на проведение тяжелой операции и ему лишний груз не нужен. А она набивала его ранец банками с вареньями и соленьями, нарезала в дорогу хлеб и сало, чтобы не пришлось ему потом резать самому. И очень боялась, что он будет испытывать какие-то лишения в командировке.

Как все мужчины, Тарханов любил, чтобы о нем заботились, даже при том, что всегда мог о себе позаботиться сам. И сон оставил в душе такое приятное впечатление, что он даже не сразу вернулся к действительности, не сразу понял, что никогда уже Марина не будет собирать его в дальнюю дорогу. Никогда...

Пробуждение поэтому было тяжелым, тоскливым. Но привычка регулировать собственное нервное состояние взяла верх, и из воющего на луну волка он легко превратился в сторожевого цепного пса.

Время еще было раннее, к куратору появиться следовало через полтора часа. И эти полтора часа надо было как-то провести так, чтобы не изводить себя муками ноющего сознания. Прохладный утренний час напомнил Артему, как в такое же время года, в такое же приблизительно время суток вышли они с Мариной на маленьком степном полустанке из поезда. Стоянка – всего минута. И больше ни одного пассажира не пожелало выйти здесь. Железнодорожник-киргиз, закрыв сонные глаза, держал в руке желтый флажок, давая поезду отправление. Они стояли и ждали, когда стихнет стук колес, чтобы спросить, в какую сторону им направляться.

– Машина только случайная может пройти, – сказал железнодорожник. – В день одна-две бывает... Ждите. А пешком – это тридцать километров... Ноги собьете...

Но они пошли. Ждать было не в привычках Артема. И Марина шла вместе с ним. Несла небольшой чемоданчик. Он же взвалил на плечи два больших чемодана. И таким образом добрались до расположения гарнизона, где предстояло продолжать службу. Оба были тогда молодыми, и комната в офицерском общежитии казалась им раем для двоих. Это было, но этого никогда не будет. Тоже – никогда...

Двигатель за ночь остыл. Он прогрел машину. Съездил на ближайшую заправку. Там, следом за ним, заправлялся милицейский «Форд». Нервы у Артема выдержали. Хладнокровия он не растерял, и это радовало. Он знал, что хладнокровие не только естественное качество нервной системы, но и хорошо тренируемое состояние. И если давно не было практики, то в экстремальный момент начинает учащенно биться сердце, бывает, что человек начинает заметно для посторонних суетиться, выдавая себя. Он пока к такой стадии не подошел, и слава богу, потому что скоро предстоит работа, а там хладнокровие значит много, порой оно сохраняет жизнь.

Время двигалось медленно. Чтобы убить его и одновременно не выбить себя из делового русла, Артем решил съездить в банк, где в это время, кроме охранников, никого быть не должно. Сделав круг по пустынным улицам, он подъехал с торца здания, поставил машину прямо перед камерой внешнего наблюдения и помахал рукой в объектив. Сигналить не стал. И сразу же отъехал в сторону.

Уже через минуту вышел Слава – старший в смене.

– Здравствуйте, Артем Петрович. – Слава улыбнулся широко, но сразу же сделал лицо озабоченным.

– Привет, старина. Я на секунду заехал. По телефону предупреждать не стал. Машину я оставлю в аэропорту. Пистолет и телефон будут под сиденьем. Ты не сможешь в половине первого, только не раньше, забрать все это?

– Хорошо. Будет сделано. А вы как?

– Тяжело на душе.

– Я понимаю.

– Это понять трудно. Ну, ладно. Бывай здоров. Я поехал. Значит, сегодня в половине первого. Раньше там не показывайся.

– Договорились. Счастливо вам!

Беседовали они специально вне поля зрения камер слежения. Мало ли кто пожелает посмотреть пленку с записью. Зачем подставлять парня.

Оставшиеся полчаса уже не составляли проблемы. Можно было подождать и во дворе, и в квартире капитана первого ранга. Тот же не стеснялся заявляться к нему и в более ранние часы. Артем смело поехал туда.

Уже на повороте с проспекта Ленина на улицу Энтузиастов, за двадцать метров до въезда во двор, навстречу ему попалась зеленая «четверка». Та самая машина или другая – разве сейчас определишь. Но улица была слишком мала, чтобы иметь интенсивное движение, и скорее всего машина выехала из двора того дома, где живет Василий Афанасьевич. И Артем взглядом сфотографировал номер и внешность человека за рулем. Теперь он будет настороже. Естественно, что следить за ним в открытую никто не собирается. Скорее всего филер должен будет ждать в самом аэропорту и убедиться, что Тарханов улетел. А после этого он доложит каперангу. Тот доложит в Москву. Они успокоятся. Схема простая и действенная. Но действенная она только в том случае, если сам Тарханов не знает филера.

Как же он сразу не догадался – чем убивать время, надо было занять позицию здесь, около этого дома, и проследить ситуацию. Теперь все встало бы уже на свои места. Прокол, товарищ майор...

Василий Афанасьевич дверь открыл, не дожидаясь звонка. Должно быть, стоял у окна и видел, как Тарханов выходил из машины. Или...

Или провожал взглядом отъезжающую зеленую «четверку». А заодно и его заметил.

Стоит подождать. Не торопиться и не впадать в истерику. Хотя все, должно быть, уже ясно. Но это надо проверить. А проверить он сможет.