Сергей Самаров - Риск – это наша работа

– Человек пять наберется.

– Этого мало. Я дам тебе пятерых своих. Они помогут. И от Хамзата защитят в случае чего, и от посторонних людей тоже. Но это будет стоить десять процентов от всей суммы.

– Ты хочешь получить полмиллиона?

– А ты хочешь, чтобы я рисковал бесплатно?

Шерхан сориентировался быстро и улыбнулся:

– Я не против, Казбек… Я не жадный… Главное, сделать дело…

– Вот и договорились. К вечеру люди будут. Приготовься и ты принять их в своем доме. Чтобы были всегда под рукой. У них своя машина и чистые документы.

– Это хорошо.

Вернувшись в министерство, Шерхан первым делом проверил, как начал свою послеобеденную деятельность новый первый заместитель. Оказалось, тот включился в работу сразу. Он и без того был в курсе всех дел. Это облегчило новую задачу.

Хорошо. Теперь можно быть спокойным за текущие дела. Хотя кое-какие из них все равно придется делать самому. И Шерхан хотел было уже возобновить прием посетителей, когда ему опять позвонил президент. Голос, как обычно, спокойный, уверенный в себе. Разве что хрипит слегка больше обычного. Так бывает, когда он нервничает.

– Я улетаю в Москву. Разве ты не хочешь проводить меня?

– Мне приехать к вам?

– Нет. Приезжай прямо в аэропорт. Сейчас.

– Еду. Президент осторожен как обычно. Поездка в Москву вызвана именно этой осторожностью – пусть все события происходят без него, всегда имеется возможность свалить потом вину на другого и покарать. И даже само нежелание разговаривать по телефону о делах вызвано теми же причинами. И приказ – это не просьба, а именно приказ – приехать не в приемную, а сразу в аэропорт может означать только одно – в приемной у кого-то сильно растопырены уши.

Водитель и охранники опять не успели пообедать. Но такая уж у них служба…

До аэропорта ехать дольше, чем до здания администрации, но Шерхан все равно приехал раньше президента. Через пять минут подъехал к выезду на летное поле большой бронированный джип «Линкольн». Открылась передняя дверца, вышел охранник. С другой стороны вышел водитель. Охранник сделал Шерхану знак рукой.

При его приближении к машине открылась дверца заднего сиденья.

Президент смотрел слегка насмешливо.

– Здоровье позволяет быть активным?

– Я стараюсь.

– Похвально. Что за третья сторона подключилась к поискам?

– Я не знаю. Но постараюсь быть осторожным.

Несколько секунд президент сомневался или собирался с мыслями перед произнесением следующей фразы. И все-таки собрался:

– Ладно. О безопасности позаботится Хамзат. Он умеет это делать лучше Казбека. Он всегда стреляет на секунду раньше того, как выстрелят в него самого. Аллах дал хорошую реакцию… А я вот собрался тебе пожаловаться…

– Я вас слушаю.

Шерхан невольно поморщился. Ему показалось, что президент осведомлен о недавней беседе в кабинете прокурора города во всех подробностях. Президент спросил:

– Что морщишься?

– Сел неудобно. Рана дергает.

Удобный повод, который грех не использовать.

– Пусть так. Значит, собрался я пожаловаться. Как ты сам считаешь – хорошо, когда какие-то люди, пусть и с деньгами, но без власти, начинают дергать президентом, словно своей игрушкой? И даже смеют нагло угрожать ему…

Шерхан вопросительно поднял брови.

– Вот-вот, я тоже считаю, что это нехорошо. И если им дать один раз сесть себе на шею, они с нее не слезут, – он потер свою сильную бычью шею. – Слишком московские парни обнаглели. Они начинают мне указывать. И этот твой господин Сайдулла не чувствует границ приличия. Начинает повышать на меня голос. Мне это не нравится. И я подумал, что таким деньгам не очень хорошо уходить куда-то в Афганистан или в Москву. Будет гораздо лучше, если они начнут работать на благо Чечни. Ты как думаешь?

– Я согласен с вами.

– Вот-вот… У тебя как раз намечены хорошие планы. Я буду совсем не против, если с господином Сайдуллой что-то случится… Когда человек не чувствует ситуацию, с ним часто что-то случается, и у тебя есть такой надежный человек, как Хамзат, который, при всей своей исполнительности, очень гордый и не терпит, когда им помыкают. А господин Сайдулла ведет себя с ним, как со слугой. Даже я Хамзата могу только попросить. И я иногда прошу его об услугах. И никогда не приказываю. Он такого не любит. Ему даже Дудаев не приказывал, хотя генералы приказывать любят. Кто такой Сайдулла в сравнении с Дудаевым?…

– Я понял, – согласился Шерхан с тем, что сам уже решил про себя.

– Я закрою глаза на некоторые вещи. Ты понимаешь…

– Понимаю…

– А ты будешь делать свое дело. Но за услугу, которую я тебе оказываю, ты выделишь миллион на мою долю и полмиллиона на долю Хамзата. Это не много. Я мог бы попросить половину, но не буду жадничать. Ты согласен?

– Я согласен…

Шерхану хотелось скрипнуть зубами, но он сдержался. Охотников на деньги оказалось гораздо больше, чем он предполагал. Но так бывает всегда. Если хочешь сам иметь – умей делиться. Иначе все потеряешь.

– Вот и прекрасно. Но деньги все передашь мне. Я сам расплачусь со своим помощником.

– Я понял.

– На этом можешь пожелать мне успешного полета.

Шерхан пожал на прощание протянутую руку.

Вопрос с утренней поездкой решился быстро. При появлении Разина Страхов поднял глаза от толстой папки с каким-то делом и зачем-то постучал по столу тупым концом карандаша.

– Что из Грозного? – спросил Разин.

– Наше начальство на удивление охотно пошло навстречу, – ответил, сам с некоторым удивлением в голосе, капитан. – Они тоже, наверное, понимают, что снег, если грянет, всю операцию испортит. И не понимают другого…

– Чего? – Подполковник усмехнулся, заранее зная недовольный ответ, потому что общий тон разговора со стороны Страхова не подбадривал спецназовца.

Усмешка еще больше рассердила капитана, который ответил даже зло:

– Что это не засылка агента, который тоже рискует, но все же имеет больше шансов выиграть, чем проиграть. А в вашем случае шансов на выигрыш меньше, чем на проигрыш, и потому я одобрить такое не могу. Волки голодны и злы. Они могут еще принять у себя, с некоторым недоверием, похожую на них мастью дикую собаку или даже прирученного волка. Но волкодава они живьем не выпустят.

– Вся штука в том, что они рассчитывают получить не волкодава, а безопасную овцу… И не ждут от овцы никаких неприятностей – она кажется им беззубой. Мне, конечно, не очень нравится носить овечью шкуру – не по нутру она мне, но я человек терпеливый. И хорошо понимаю, что иногда терпение гораздо важнее умения вовремя выстрелить.

– Я боюсь показаться назойливым, но вы, товарищ подполковник, просто не понимаете, на что себя обрекаете…