Сергей Самаров - Риск – это наша работа

– Я вижу разницу между тем, чтобы попасть в плен к Шерхану Дзагоеву и попасть в плен к группе «диких» боевиков, живущих в горах. Те, в самом деле, волки. А Шерхан, как бы он ни рядился в волчью шкуру, просто-напросто шакал.

– Этим он еще опаснее. Он всегда готов к удару исподтишка. И если настоящим волкам уже нечего терять, и оттого они могут себе позволить игру, когда неизвестно за кем останется победа, то Шерхан Алиевич – человек известный и с устоявшимся выгодным положением. Он министр уже в третьем правительстве. Считается хорошим специалистом. Имеет авторитет. Несомненно, имеет и претензии на больший пост. И при этом хитрый, изворотливый интриган. Для вас уже прислали его психограмму, – капитан достал из стола и протянул два листа принтерной распечатки. – Он ни за что не выпустит вас живым… Это будет конец всем его амбициям и его успешной, долго выстраиваемой карьере. Не захочет такой человек ничем рисковать…

– Пусть не хочет. Вы в преферанс когда-нибудь играли?

– В молодости… При чем здесь преферанс?

– Тогда должны знать, что весь преферанс сопровождается поговорками. Одна из них говорит: «Кто не рискует, тот не пьет по утрам шампанское».

– У нас говорили – «не похмеляется шампанским».

– Не в этом суть. Никогда не выигрывает по-крупному человек, боящийся риска.

– Чаще выигрывает тот, у кого расчет более верный.

– Далеко не всегда. Я встречал очень рисковых игроков, которые, случалось, и проигрывали, но потом все равно оказывались победителями… Я сам из таких. Говорили, что я везунчик. Но я и в жизни всегда поступаю так же. И оказываюсь в числе победителей. Это, Николай Николаевич, проверено неоднократно. И потому я могу позволить себе рискнуть. Тем более что от меня не ожидают резких телодвижений.

– В каком смысле?

– Я провел небольшую подготовку. И довел до сведения предполагаемых террористов свое скверное состояние здоровья. К вашему сведению, у меня предынфарктное состояние. И мне настоятельно рекомендован постельный режим. Вот они и будут меня держать в постели, чтобы я не умер до того, как меня обменяют на Меченого.

Страхов посмотрел на подполковника долгим взглядом.

– У меня нет уверенности, что такой обмен входит в планы Шерхана… Когда-то брат заменял ему отца, но потом Шерхан надолго остался без присмотра брата, учился в Москве, окончил в Москве аспирантуру, защитил диссертацию, и все это самостоятельно, используя только собственную изворотливость. Мне кажется, что Шерхан тот человек, который может пожертвовать и братом, лишь бы получить такую значительную сумму денег.

– Это не бесспорное утверждение. Законы адата в каждом чеченце сидят твердо. Они традиционно имеют даже большую силу, чем законы ислама [18]. Родственник обязан помогать родственнику. Не говоря уже о брате. Тем более в ситуации, когда старший брат выполнял функции отца.

– Почитайте, товарищ подполковник, внимательно психограмму. Она многое поможет понять. В том-то и дело, что в формировании характера Шерхана Алиевича четко просматривается два вектора, действующих в различных направлениях. С одной стороны, старший брат – мужчина, воин и патриот – пытался привить младшему свои черты характера. В противовес этому действовала мать. Она когда-то надеялась на высокую карьеру своего мужа, бывшего партийного работника, но муж рано умер. И свою мечту она перенесла на младшего сына. Где брат проявлял твердость, граничащую с жестокостью, мать противопоставляла этому мягкое умение выжить, не подозревая, что делает из сына лицемера. Оказавшись один в Москве, Шерхан совершенствовал эти качества. Не будем скрывать, что столичные нравы способствуют этому. И я боюсь, что для него адат – это только способ вовремя воспользоваться ситуацией и отказаться от нее, когда она становится невыгодной.

Разин выслушал внимательно трактовку характера министра строительства.

– Даже при таком раскладе события заставят их искать пещеру. Они же надеются, что деньги еще там. Как они смогут найти место? Только с моей помощью. Именно для этого им и необходимо мое похищение. И я приведу их прямо в засаду.

– Я не могу вам приказать, товарищ подполковник, но заявляю со всей серьезностью, что ваши действия не одобряю.

– Я учитываю ваше мнение, Николай Николаевич, – в тон капитану ответил Разин. – И тем не менее поступлю по-своему.

– Могу только пожелать вам удачи. И рассказать о дополнительной неприятности.

– Сколько же их может быть! Слушаю.

Страхов достал из стола еще один лист с принтерной распечаткой.

– Я специально для вас запрашивал… Синоптики обещают в горных районах завтра после обеда небольшое потепление и сильную низкую облачность. А это значит – обильный снегопад…

Разин ударил кулаком в ладонь.

– Вот же, нелегкая! Спасибо за предупреждение. И что же нам делать?

– Я понимаю, что это вас не остановит. Но это способно сорвать всю вашу операцию.

– Нет. Только ставит под угрозу операцию, – будем говорить так. Но мне необходимо сориентироваться и подкорректировать некоторые планы. Поэтому поспешу за советом к своим спящим. Кстати, относительно завтрашнего дня… Мне утром нужна будет машина, чтобы доехать до Грозного. Вы можете помочь или мне лучше обратиться к майору Веллеру?

– Надолго вы в Грозный?

– Я планирую – надолго. Поэтому машину прошу в один конец.

– Я думаю, что проблем быть не может. Завтра мы никуда выезжать не собираемся.

– Хорошо. Я могу сообщить, что вопрос с транспортом решен?

– Конечно.

Разин тут же набрал номер сотового телефона Кеслера:

– Господин Кеслер, это опять Разин.

– Слушаю вас.

– Я нашел машину. Мне выделили в местном отделе ФСБ. Завтра утром отправлюсь на осмотр к военным врачам. Не забудьте…

– Я понял вас. Я скажу.

– До встречи.

Разин повернулся к капитану:

– Теперь, Николай Николаевич, механизм операции запущен. Вам следует предупредить своих коллег в Грозном, что я отбываю туда на вашей машине. Эта же информация будет передана боевикам.

Разин не захотел сам принимать такое жесткое силовое решение, хотя имел право просто приказать бойцам и они приказ выполнили бы. Вместо этого он спешно созвал совет из офицеров, оставшихся не занятыми. Прапорщик Старков тут же отправился возиться со своей БМП, чтобы не подвела в ответственную минуту. Разин сразу почувствовал, что этот прапорщик служит в частях ГРУ. Другой бы норовил остаться вместе со спецназовцами, и если уж не советы давать, то хотя бы удовлетворить свое любопытство. Этот все понимает. Службу знает.

– Разговор такой. Я не хочу приказывать вам оставаться в засаде по меньшей мере на трое суток. Трое суток на морозе без возможности развести костер – это предел человеческих сил, и мне не хочется испытывать ваш предел. Но синоптики обещают завтра после обеда обильный снегопад. Это значит, что, меняя засаду, мы сразу выдаем себя. Поэтому я только ставлю вас в известность о положении вещей. Если есть добровольцы, они пойдут. И будут ждать. Если добровольцев нет, мы снимаем засаду и считаем задание невыполнимым.