Сергей Самаров - Супербомба

Он выдержал впечатляющую паузу.

– Слушаю, товарищ подполковник, – неназойливо поторопил я, понимая, что Владимир Викторович именно такого вопроса ждет.

– Первое. Олега Юрьевича интересуют взаимоотношения Мамоны и капитана Севастьянова из уголовного розыска. Открыто об этом, понятно, спрашивать нельзя. Только наводящими вопросами.

– Вы думаете... – начал было я.

– Пока мы ничего не думаем, но у нас есть основания думать, что в этом вопросе не все так просто. Нас интересуют их взаимоотношения. Это только, повторяю, пока .

– Я постараюсь узнать. У меня у самого есть подозрения, что меня пытались подставить именно менты, – я продолжал играть в ту самую игру, которую начал в первую нашу встречу. Может быть, и Изот в эту игру включился только потому, что я дал направление его мысли, а какие-то собственные маленькие подозрения мысль развили.

– Второе. Олега Юрьевича интересуют отношения Мамоны с одним из парней местной чеченской мафии. Некий Алиахмет Садоев. Вот эта информация очень важна для тебя лично. Потому что и Олег Юрьевич, и я тоже склоняемся к мысли, что Садоев имеет какое-то отношение к смерти Мамоны.

Я, естественно, вида не подал, что мне эта фамилия нечто говорит.

– Алиахмет Садоев, – повторил я, словно постарался запомнить.

– А теперь я приведу тебе юриста. Представлю и уйду. Работай, старлей. Потом я отвезу его и вернусь к тебе для уточнения деталей.

– Понял, товарищ подполковник.

Для меня сейчас важно было, чтобы ни капитан Вахромеев, ни лейтенант Щербаков, хотя они и кажутся внешне надежными парнями, все же лишнего где-то не сболтнули. Даже просто так, мимоходом, без умысла. Появление в деле имени Олега Юрьевича Изотова может взбудоражить многие силы, которые помешают мне добиваться своего результата. Впрочем, я хорошо знал, что Изот поддерживает приятельские отношения с нашим начальником городского уголовного розыска полковником Пиксиным, то есть с моим непосредственным руководителем, перед которым я и должен отчитываться во всех своих действиях. Поэтому, если что-то и сболтнут, полковник меня прикроет только из-за своих приятельских отношений.

После допроса старшего прапорщика Лисина, принесшего нам такие интересные результаты, я все же решил домой съездить и отоспаться, потому что сонное состояние всего организма вызывает такое же сонное движение мыслей, а мне следовало бы мыслить не просто быстро, но и нестандартно, ибо при стандартном мышлении мне трудно будет добиться того результата, что устроил бы меня во всех аспектах, в служебных и личных. Убрав в сейф пистолет, я подумал и положил под пистолет и банковскую пластиковую карточку. Зачем ее с собой таскать. Конечно, карточка сейчас значения не имеет, потому что я не знаю pin-код, с помощью которого можно снять с карточки деньги. Тем не менее, потеряв pin-код, я еще не потерял надежду его найти, а вот потеряв саму карточку, открытую на чужое имя, я уже потеряю все бесповоротно.

На этом рабочий день мой закончился.

– Запиши там, – на выходе предупредил я дежурного по управлению, полусонного капитана Устьянцева, – во сколько я с работы удалился. Соответственно, постараюсь завтра на столько же опоздать.

– Вали отсюда, – посоветовал мне Валентин на дорогу. – А то от тебя одно беспокойство.

– Сильно спать мешаю? – спросил я не без удовольствия.

– Нет, серьезно, много раз уже замечал, как я дежурю, у тебя повышенная активность пробуждается. И у всех твоих проходящих по делам тоже.

– Ты везунчик.

– Вали, вали.

– Я «повалил».

Я «повалил», но уже ехал не спеша, не как два часа назад, когда на допрос торопился. И даже на пустынных ночных перекрестках спокойно останавливался на красный свет светофора. У меня платная стоянка через дорогу, и место там есть постоянное, с помесячной оплатой. Поставив туда машину, я перешел дорогу, пересек двор и своим ключом открыл подъездную дверь. Света на первом этаже привычно не было. У нас там никогда света не бывает, и даже днем, когда в подъезд входишь и дверь за собой закрываешь, в темноту попадаешь, потому что до ближайших окон целый этаж, да и то эти окна узкие, заляпанные побелкой и свет почти не пропускают.

Темноту, как всякий человек, работающий с криминальной средой, но не в криминальной среде, я не люблю. А в этот раз она в первый момент спасла меня. Я почувствовал какое-то движение впереди слишком поздно, хотя и почувствовал, но посторониться не успел. Из-за темноты тот, кто нападал на меня, промахнулся, только чуть задел ухо. Однако боль в ухе сразу дала понять, что били меня не голой рукой. Но я не зря двенадцать лет, с девяти лет начиная, занимался дзюдо. Не успев ничего подумать, я уже сделал захват и проводил прием. Причем прием не спортивный, который заставляет вовремя остановить движение собственного тела. Я бросил через себя неизвестного противника, оставляя в захвате его руку, ударил человека о металлическую подъездную дверь головой, и сам, все еще не отпуская захвата, упал на него и услышал, как треснула кость и разорвались суставы. Только вот стона не услышал, потому что уже после удара о дверь мой противник потерял сознание. Кастет я нащупал быстро. Снял его со сломанной руки, понимая, что противник может быть и должен быть не один, но в это время мне в лицо сбоку ударил луч фонарика и властный голос с откровенным кавказским акцентом сказал:

– Одно движение, поганый, и я стреляю. Я нервный.

В последнее время стало модно звать ментов «погаными», что им и мне, кстати сказать, не слишком нравится, и я сразу понял, что это не случайные грабители-«гопники» и я не случайная жертва дуроломов. Я был в гражданском костюме, который даже при слабом свете фонарика с мундиром не спутаешь. Следовательно, они знали, кого ждали, и пришли явно по мою душу. Но пистолет и в Африке остается пистолетом, свой я необдуманно оставил в сейфе, а с кастетом переть на поднятый ствол глупо.

– И что дальше? – спросил я, впрочем, не шевелясь, как и было приказано.

– Медленно поднимайся. Медленно, без резких движений. Кастет на полу оставь. Вот так. Положи, положи. Теперь топай.

– Куда?

– Домой. Мы к тебе в гости пришли. А ты так неласково нас встречаешь. Завгат, помоги ему пройти. Куда?! Отойди в сторону, дурак!

Кто-то третий, как я понял по звукам, выполнил команду и посторонился, пропуская меня и не давая возможности толкнуть себя на пистолет, с тем чтобы мне успеть вооруженную руку захватить. Опытный кто-то командует, варианты просчитывает.

Я громко усмехнулся и неторопливо двинулся по короткому пролету лестницы на первый этаж. И не слышал, как кто-то кошкой-невидимкой за мной пошел, только почувствовал, что уже на лестничной площадке мне в спину ствол уткнулся. Потом луч фонарика приблизился, и в спину уткнулся второй ствол.