Стивен Лезер - Выстрел издалека

– Могу я посмотреть? – спросил Говард.

– Лучше не надо, – ответил Уитмор. – Там еще полно дыма, а ступени почти целиком сгорели. Подождите, пока ребята не укрепят их. – Он глубоко затянулся сигаретой и медленно выдохнул дым с написанным на лице чувством удовлетворения.

– О'кей, – произнес Говард. – Тогда что вы сами можете рассказать о трупе?

– Женщина лет тридцати. Трудно сказать точнее, потому что лицо ее – сплошное месиво.

– Выстрел? Или задохнулась?

– Только не выстрел, это точно. Дым? Не думаю. По-моему, она умерла еще до пожара, но вам придется подождать, пока медики разберут ее на части в своей богадельне, тогда узнаем точно. – Уитмор вновь глубоко затянулся. – Одно скажу: там внизу – полное дерьмо.

– Что вы имеете в виду?

– Ножи, пара ножниц – и все это залито кровью. На полу куски цепи.

– Вы думаете, ее замучили?

Следователь пожал плечами.

– Возможно. Там еще лежит мужской бумажник. Я не стал его трогать, решив, пусть лучше на него сначала глянут эксперты. – Где-то на другой стороне дома обвалилась балка, и он снова надел шлем. – Вам лучше отойти отсюда, агент Говард, здесь небезопасно.

Говард кивнул и ушел с тлеющих развалин. Издали донеслась сирена «скорой помощи», спешащей к дому. Интересно, зачем они включили сирену, подумалось ему.

Мэри подняла с пола стакан Бейли и пошла к своему чемодану. Она открыла его и, достав бутылку солодового виски, отвинтила пробку и налила двойную дозу, поглядывая на Бейли.

– Эй, выпей-ка лучше этого, – сказала она, протягивая ему стакан.

Бейли взял его и осушил в три глотка.

– Извини, – произнес он.

– Все в порядке, – ответила она. – Все мы немного побаиваемся.

– Это не Ирландия, Мэри, – сказал Бейли. – Здесь сажают на электрический с-с-стул. – Он посмотрел на нее, и она заметила, как дергается его левое веко. – У меня плохое предчувствие.

Мэри держала бутылку двумя руками, крепко сжимая ее.

– Никто нас не собирается арестовывать. Просто несколько спецназовцев подобрались слишком близко. С ними уже покончено. Ты ведь имел раньше дело со спецназом. Ты сражался с ними и всегда одерживал верх. А знаешь почему? Потому что ты сражаешься за то, во что веришь, а они делают это за деньги. Они не верят в правоту британского правительства, а отрабатывают зарплату. Они наемные убийцы, а мы борцы за свободу. Поэтому в конце концов мы победим. – Она поставила бутылку с виски на туалетный столик рядом с Библией и села на кровать напротив Бейли. – Еще несколько часов, и все будет кончено.

– Давай уедем домой, Мэри, – сказал Бейли. – Можно п-п-попробовать как-нибудь в другой раз.

– Такой возможности у нас больше не будет. Все разложено по полочкам, мы не можем проиграть. Нам нужно только сохранять спокойствие и делать свое дело, а говорить о нем будут еще многие годы. – Бейли начал мелко дрожать, как промокшая собачонка, и Мэри укоризненно покачала головой. – Мэтью, ты ведь не такой, – успокаивающе произнесла она. – Возьми себя в руки. Все будет хорошо. – Мэри встала и похлопала Бейли по щеке, а он попытался поцеловать кончики ее пальцев. Она позволила, стараясь не показывать своего отвращения. Он облизал ее большой палец, а затем засосал его, как младенец соску. Другой рукой она похлопала его по затылку, глядя на себя в зеркало над туалетным столиком. В завтрашней операции Бейли играет исключительно важную роль, и его надо удержать под контролем еще по крайней мере двенадцать часов. Что потом – значения не имеет.

– Встань, – прошептала Мэри.

Он поднялся, наклонив голову. Она сняла с него очки, кинула их на кровать за собой и обвила руками его шею.

– Ты же знаешь – ты один из лучших в ИРА, – произнесла она.

Мэри ждала, когда Бейли начнет целовать ее, зная, что это неизбежно, что это необходимо, но все равно внутренне содрогаясь. Она чувствовала кислый рыбный запах его дыхания и прикосновение сухих, покрытых коркой губ. Закрыв глаза, она ждала. Он надавил своими губами на ее губы и протиснул язык между ее зубами. Мэри поперхнулась, но заставила себя ответить. Руки его жадно потянулись к ее грудям, скорее щупая, чем лаская, а восставший член уперся ей в пах. Поцелуи становились все крепче, агрессивней, а руки шарили сзади, сжимая ее ягодицы, словно разминая пригоршни песка. Он зарылся носом в ее волосы и принялся беспрестанно бормотать ее имя.

Руки его потянулись к ее шортам и сдернули их до колен, затем то же произошло с трусами. Не успела Мэри пошевелиться, как его рука скользнула у нее между ног, ощупывая и проникая ей внутрь, и вновь посыпались поцелуи. С губ его потекли слюни, как у дикого животного. Он бросил ее спиной на кровать, а затем, когда срывал с нее шорты, бросая их в угол, и расстегивал брюки, зарычал.

– Мэри, я всегда тебя хотел, – задыхаясь прошептал он, падая на нее сверху.

Мэри раздвинула ноги, закрыла глаза и предалась воспоминаниям о Шоне Моррисоне.

Джокер очнулся в недоумении, не зная, где он и не таится ли все еще рядом опасность. Прежде чем открыть глаза, он начал махать руками перед своим лицом, словно сражаясь с невидимыми демонами. Первой мыслью было – он опять в подвале, но затем Джокер увидел, что потолок покрыт полистиреновыми плитками, а стены белые. Запястья его были перебинтованы, причем, судя по внешнему виду, профессионально, а тело парило в невесомости, как если бы он возлежал на облаке. Обезболивающие лекарства – догадался Джокер. Он был в больнице. На подушечках пальцев остались следы краски для снятия отпечатков. Кто-то снял их, пока он лежал без сознания. Джокер попытался приподнять голову, но тут же спину его пронзила острая боль. Слишком мала доза обезболивающего, подумал он, пытаясь собраться с мыслями. Последнее, что он помнил, – огонь и выход из горящего здания. Потом незнакомец – человек из МИ-5. Этого человека он убил.

Что-то зашевелилось у его ног возле кровати, и тут Джокер понял, что он не один в комнате. Он опять приподнял голову, на этот раз медленнее, и увидел чернокожего полицейского в форме, встающего с кресла.

– Воды, – выдохнул Джокер.

Полисмен зевнул.

– Я те что, бля, – санитарка?

Джокер откинулся назад и закрыл глаза. Что-то давило ему на бедра, а руки ощущали какие-то путы. Через талию была перекинута цепь, и, когда Джокер попытался потянуть за нее, под кроватью что-то загремело.

– Доктора настояли не надевать на тебя наручники из-за ран на запястьях, – произнес полицейский. Джокер открыл глаза и увидел, что тот смотрит на него сверху. – Но если ты будешь тут играться с цепью, браслеты появятся сей момент. Понятно?

– Понятно, – прохрипел Джокер. – Где я?

– В травматологии Мэрилендского университетского госпиталя, – ответил полисмен, вернулся к своему креслу и уселся в него.