Стивен Лезер - Выстрел издалека

– Но все вроде бы получается, – доброжелательно произнесла Бонни.

– Надеюсь, – пробурчал Энди Ким.

Дверь в офис распахнулась, и в комнату стремительно влетел тяжело дышащий человек. На нем были серые шорты, потертые кроссовки и белая футболка, промокшая от пота. Энди Ким глянул через плечо на вошедшего и повернулся обратно к своему компьютеру. Это стремительное вторжение было настолько неожиданным, что Говарду потребовалось несколько секунд, прежде чем он узнал в лицо президента Соединенных Штатов.

– Привет, ребята, вот решил остановиться и посмотреть, как у вас идут дела с этой компьютерной моделью, – сказал он. Среднезападный говорок был настолько узнаваем по тысячам передач теленовостей, что Энди моментально обернулся и уставился на вошедшего изумленным взглядом. Челюсть его отвисла, а руки сползли с клавиатуры. Бонни была поражена не меньше.

Президент закрыл дверь и подошел к чете Ким. На шее у него болталось маленькое полотенце, и он вытер им пот со лба.

– Боб Санджер многого ждет от этого, – произнес он, протягивая руку для приветствия.

Энди Ким уставился на нее, как будто это было заряженное ружье. Только после того, как Бонни подтолкнула его в плечо, он встал и пожал руку президенту.

– Энди Ким, – проговорил он дрожащим голосом. Бонни опять пихнула его в плечо. – О, а это моя жена, Бонни.

Бонни тоже пожала протянутую руку.

– Агент Бонни Ким, ФБР, – сказала она, чтобы президент вдруг не подумал, будто она здесь только для моральной поддержки мужа.

– Рад познакомиться с вами, Бонни, – произнес президент и повернулся к Говарду. – А вы Коул Говард из Феникса? – Говард кивнул и получил такое же теплое, крепкое рукопожатие, которое отличалось от обычных президентских пожиманий рук, когда необходимо как можно быстрее лишь слегка прикоснуться к ладоням сотен восторженных поклонников. Рукопожатие президента означало, что он действительно был рад знакомству с Говардом. – Боб рассказал мне о вашей идее со «Стар Треком». Преклоняюсь перед вашей детективной смекалкой, Коул. Просто преклоняюсь.

Он нагнулся и внимательно вгляделся в экран компьютера. Живьем президент выглядел гораздо более худым, чем по телевизору, а волосы его казались темнее. Говард вспомнил слухи, ходившие во время предвыборной президентской кампании, что тот подкрашивает свои волосы в седину, чтобы выглядеть более солидно, и поймал себя на том, что выискивает, не темнеют ли волоски ближе к корням.

– Ну, Энди, почему бы вам не показать мне, на что способна ваша машина? – спросил президент.

Сначала нервничая, но затем все более спокойно Энди Ким показал президенту, как работает компьютерная модель, вызвав на экран несколько интерьеров предстоящих мест посещения и накладывая поверх них три снайперские позиции. Президент задал вполне уместные вопросы, демонстрировавшие его достаточное знакомство с компьютерными системами, и вскоре Энди уже говорил с ним, как с равным.

Президент потянулся, выгнув спину, как будто у него там побаливало.

– Скажу честно, Энди, это произвело на меня впечатление. Очень важно показать этим террористам, что нас голыми руками не возьмешь. В любом случае, мы не можем допустить, чтобы они диктовали нам свои правила. Саддам попытался это сделать в Кувейте, но мы поставили его на место. И нам надо дать им ясно понять, что президента Соединенных Штатов не запугаешь.

– Вы не собираетесь изменить свой график, сэр? – поинтересовался Говард.

Президент посмотрел Говарду прямо в глаза.

– Ни на йоту. Если я проявлю хоть малейший признак испуга, они победят. Людям типа Саддама Хусейна нельзя показывать свою слабость. Если б я прятался в Белом доме каждый раз, когда меня запугивают… тогда я бы носу из него не мог высунуть, не так ли?

– Конечно, сэр, – согласился Говард, хотя сильно сомневался, что президенту когда-либо грозила опасность, подобная той, которой он подвергался сейчас со стороны Карлоса Шакала и Ирландской республиканской армии.

Президент улыбнулся.

– Ну, ребята, мне надо идти, но я хочу, чтобы вы знали: мне кажется, вы чертовски много работаете. Просто чертовски. – Выходя из офиса, он вытер лицо полотенцем.

Энди Ким посмотрел на свою жену так, словно не верил, что видел все это собственными глазами. Она молча кивнула. Говард потер затылок. Президента, похоже, совершенно не беспокоил тот факт, что один из самых страшных террористов в мире пытается взять его на мушку.

Карлос и Мэри Хеннесси шли вместе вдоль спускающегося вниз газона по направлению к серо-голубым водам Чесапикского залива. Небо было голубое и чистое, дувший с востока свежий бриз развевал их волосы и нес с собой резкий соленый запах моря.

– Ты хорошо подобрала дом, Мэри, – произнес Карлос. – Это как раз то, что нам нужно.

– У меня был большой выбор. Рынок жилья до самого Мериленда находится в упадке, поэтому многие домовладельцы предпочитают сдавать дома в аренду, а не продавать их и нести при этом убытки.

Карлос кивнул и разгладил свои широкие черные усы.

– Великая американская капиталистическая система скоро сама себя уничтожит, – произнес он.

– Что такое, Ильич?! – воскликнула Мэри с деланным удивлением. – Я и не знала, что ты так политизирован.

Сузив глаза, Карлос внимательно посмотрел на шедшую с ним рядом женщину. Он находил Мэри Хеннесси проницательной и интеллигентной, ей было присуще множество великолепных качеств, но очень часто его смущало ее чувство юмора, а также ирония и сарказм. Это была очень британская черта характера, даже если произносимые колкости сопровождал веселый ирландский акцент. Он решил, что Мэри шутит, и улыбнулся. Невзирая на род своих занятий, Карлос совсем не был политиком. За время своей карьеры он служил многим хозяевам, принадлежавшим к каким угодно политическим течениям, но никогда не разделял взглядов кого-либо из них. Карлос был чистокровным бизнесменом и признавал только один политический символ – зеленый доллар.

– А как насчет тебя, Мэри Хеннесси, насколько политизирована ты сама?

Брови Мэри нахмурились, словно прозвучавший вопрос ее удивил. Пронзительно кричавшие чайки парили над морем, покрытым белыми барашками волн, а высоко в небе маленький самолетик лег на крыло и полетел по направлению к аэродрому Бейбридж.

– Политизирована? – спросила она скорее у самой себя. – Да, раньше, похоже, была. А теперь я в этом не уверена.

Они дошли до края газона и поглядели вниз на тонкую полоску каменистого пляжа, отделявшую их от воды. Слева деревянный пирс выступал в акваторию залива, словно указующий перст.

– У тебя есть семья? – спросил Карлос.

Он знал Мэри Хеннесси уже почти шесть месяцев, но впервые за это время заговорил с ней о чем-то ином, кроме планируемой ими операции. Она все время как бы была окружена барьером, за который он не мог проникнуть, но у него было ощущение, что близость воды вызывает у нее старые воспоминания и немного располагает к откровенности.