Сергей Самаров - Умри в одиночку

Так, совершая порой достаточно большие и крутые круги, чтобы не оставить следов на снегу и чтобы не попасть в зону обзора оптического прицела, они вышли уже в безопасную, казалось, зону, когда услышали вдалеке громкий взрыв.

– К сожалению, это не наша мина сработала… – сказал Берсанака. – Наша должна была шарахнуть потише…

– Наша – это которая? – не понял полковник.

– Вход заминирован. Не ту кнопку нажмёшь, сам себя похоронишь.

– Понятно… А что это? – спросил полковник Доусон.

– Это федералы нашли вход в подземелье и взорвали люк. Теперь нам туда путь заказан. Но нам туда и не надо… В нашем нынешнем положении активность федералов в подземелье нам только на руку.

– То есть? – не понял Док.

– Они потратят много времени и сил, чтобы всё там обследовать, и всё равно половины проходов не найдут. Хотя, если будут работать с приборами…

– Они будут работать через спутник, – сказал Док Доусон.

– Там бетон в полметра, и арматура… Ни один спутник такую толщину не прошибёт…

– Он и прошибать не будет. Узнав, что там действительно есть подземелье, они передадут на спутник координаты только одного входа, а спутник через пару минут выдаст им полную карту. Там, где двери не окажется, там они будут её искать, потому что не бывает коридоров, ведущих в никуда. Вы же здесь не лабиринт строили, а функциональное сооружение. Из соображений функциональности каждого помещения федералы и будут исходить. Имея на руках карту, легко найти все двери…

– Спутник может это? – засомневался Берсанака. – Некоторые проходы глубокие…

– Спутник может выдавать карты угольных шахт с глубиной горизонтов до километра… И никакой бетон ему не помеха. Бетон только будет делать карту более чёткой, и всё…

– Да, тяжела жизнь диверсанта… – посетовал Гайрбеков, и вздох его выглядел совсем не притворным…

Гайрбеков вёл полковника без троп, ориентируясь только по своему чутью и по многолетнему знанию местности, и при этом много раз менял направление, чтобы выбрать такую почву, которая не оставит следов их прохождения. Небо затянулось плотными и тяжёлыми, как театральный занавес, тучами и никаких ориентиров не давало. Даже луна уже сквозь тучи не просвечивала. И, казалось, единственное освещение в их спешном движении давал снег, но Берсанака от снега старался держаться подальше, и если снег лежал на склоне, то старался обойти его, как и полагается, по верхней кромке. Нижняя кромка – это место, где снег тает и стекает, следовательно, земля грязная и мягкая, в которой ноги вязнут и следы становятся почти дорожными указателями. По верхней же кромке почва более жёсткая, часто каменистая, потому что на камнях снег тает быстрее, чем на земле, и там можно идти быстро и незаметно для того, кто попытается найти следы даже в светлое время суток. Но такое плутание было утомительным, а главное, полковник опасался, что Берсанака ошибётся в выборе дороги, потому что здесь никто не выставил для него дорожных вех, а сам он ни разу ни с картой не сверился, ни на компас не посмотрел, хотя компас имел – Док сам этот компас видел.

– Темп держишь? – лишь однажды спросил чеченец.

– Я ещё не настолько стар, как тебе кажется. И ходить умею…

Так и шли дальше. Склон полковнику Доусону доставлял дополнительные неудобства. Будь здесь ровная тропа, идти было бы нормально. Но на склоне приходилось постоянно держать согнутой и потому напряжённой правую ногу, как раз ту, которую порвала собака. А лишнее напряжение мышц ноги было чревато последствиями. Если бы они в другую сторону двинулись, напряжение пошло бы на левую ногу, и это не мешало бы Доусону. Но в обратную сторону дороги им не выпало.

Через час такого движения Док Доусон, не решаясь попросить Берсанаку о привале, начал на ходу накладывать себе бинт на ногу. Он умел это делать почти профессионально и потому не испытывал затруднений с перевязкой. Но эта перевязка уже сама по себе говорила о том, что скоро, если Берсанака сам не надумает сделать привал, его должен будет попросить о привале полковник. Ноге и небольшой отдых нужен, и перевязка требуется более серьёзная.

Но ни Берсанаке объявить привал не довелось, ни полковнику не пришлось просить об этом.

– Ложись… – скомандовал чеченец.

Док Доусон эту команду выполнил сразу и почти с удовольствием. И только когда на земле оказался, спросил:

– Что?

– Идёт кто-то… – сказал Берсанака не шёпотом, но нормальным голосом, из чего полковник сделал вывод, что идёт кто-то не слишком близко к ним. – Много людей…

Ещё минуту они вслушивались в ночь.

– Давай-ка вернёмся и выше поднимемся… – решил Берсанака. – Здесь проход самый удобный. Они здесь пойдут…

– Кто? – не понял Док, потому что он никого не видел и не слышал.

Берсанака даже отвечать не стал, а сразу заспешил по уже пройденному пути в обратную сторону, обошёл кусты, как газонная клумба обложенные мощными камнями-валунами, и за этими камнями нашёл убежище, где их трудно было заметить даже днём, не то что ночью.

– Отдыхай пока…

– Кто там идёт? – снова спросил Доусон, но вопрос не помешал ему начать серьёзную перевязку. – Я, честно говоря, никого не увидел и не услышал…

– Колонна… В нашу сторону. Я думаю, сработал эффект подземелья. Армейцы вызвали из села остальных «краповых», чтобы прочистить всё подземелье. Будут нас под землёй искать, будут стены взрывать… Это надолго… И пусть ищут, пусть взрывают… Нам туда хода нет. У нас пока другие дела.

– И первое из них – тихо пропустить колонну… А потом?

– Я знаю, где нам спрятаться. Там нас точно не будут искать. Я даже два места знаю…

– Где?

– Первое – дом моего отца. Мой то есть дом, как старшего сына. Там давно уже никто не живёт. У федералов не хватит ума сообразить, что я могу в этом доме прятаться. К сожалению, нам в другое село надо… Но и там тоже есть где спрятаться.

– Где? – повторил Док Доусон тот же вопрос.

– Я отведу тебя туда. Увидишь. Надо пользоваться тем, что нам послал Аллах…

– Кому послал?

– Нам, горцам…

– А что он вам послал?

– Умение хранить честь… Есть старинные законы, которые формируют кодекс поведения мужчины. Не все эти законы соблюдают, но есть люди, которые соблюдают. К такому человеку мы и пойдём. Он нас спрячет, и у него нас искать не будут…

Колонна «краповых» совершала марш-бросок. А это не самый тихий способ передвижения. И полковник Доусон через минуту тоже услышал шум, хотя не сразу понял, что это такое. У Берсанаки, очевидно, слух был более тонким и более тренированным, потому что он не только звуки уловил, он издали сумел определить характер этих звуков. А это было непросто, как понял Док.