Александр Бушков - Бульдожья схватка

— Да ничего, — сказал Петр спокойно. — Я же сказал — причуда…

…Едва оказавшись дома, он прошел в кабинет и разорвал конверт, еще садясь за стол. Там лежал один-единсгвенный листок бумаги с «шапкой» почтенного научного учреждения, печатью и тремя подписями.

Так-то. Господа обнищавшие ученые, прельщенные солидным гонораром, прямо-таки в молниеносном темпе провели анализ нитей, осторожненько выдернутых им со всех трех принесенных Марушкиным холстов. И оказалось, что прошлый опыт Петра не подвел.

Возраст одного из холстов — от трехсот пятидесяти лет до четырехсот. Возраст двух других — от девяноста до ста лет. Покойный Панкратов, конечно, когда-то был молод и нищ… неужели настолько, что по бедности употреблял в дело холсты столетней и даже четырехсотлетней давности?

Он поджег листок, от листка — конверт. Долго смотрел, как то и другое догорает в массивной пепельнице.

Страшно было додумать до конца.

Ни одна сволочь на него не покусилась с утра — ни при выходе из дома, ни при въезде машин в ворота заднего двора. Поневоле хотелось верить, что это развлекается какой-то псих, задавшийся целью подстрелить отъезжающего из «Дюрандаля» г-на Савельева.

Он три раза набрал оставленный Марушкиным телефонный номер — безрезультатно. В четвертый раз постучать по клавишам не успел — Жанна доложила, что в приемной объявился Косарев, пришлось впустить.

С первого взгляда Петр определил, что верный зам, прохиндей и выжига, находится в состоянии некоей растерянности. И с ходу поинтересовался:

— Что это у вас, Фомич, вид прямо-таки интригующий, словно узнали вдруг, что от вас намедни семиклассница забеременела?

Фомич энергично запротестовал:

— Павел Иванович, ну что вы такое ляпаете… В моем-то возрасте — и семиклассницы? Тут самое время о душе подумать…

— Ну, не скромничайте, — хмыкнул Петр, после ночи с Катей пребывавший в распрекрасном и даже игривом расположении духа, даже втихомолку прикидывавший, не облагодетельствовать ли кого из верных наемных служащих чем-то вроде премии. Все равно на Пашкины деньги. С Жанны, что ли, начать? Старается девка во всех смыслах и аспектах…

— Да честное слово… Какие семиклассницы? Врут все…

Вполне могло оказаться, судя по бегающим глазкам, что Петр, сам того не ведая, мимоходом зацепил больное место. Каков поп, таков и приход. Пашка на интимном фронте накуролесил так, что от его ближайших сподвижничков можно ожидать не менее шокирующих подвигов…

— Ладно вам, — сказал он. — Я просто шутил.

— Павел Иванович, я забрал картины, как и договаривались с…

— Бога ради, флаг вам в руки, — кивнул Петр.

— Там стоит какой-то «дипломат»… — показал он на дверь в комнату отдыха.

— А вот это не ваше дело, Фомич, — сказал Петр веско. — Вы же не думаете, что кое-кто вам раскрывает все на свете тайны? Уж позвольте кое-что сохранить меж своим и…

— Как вам будет угодно. Павел Иванович… У меня для вас одна радостная весть и одна ма-аленькая проблемка…

— Ну, начинайте с радостной, — сказал Петр.

— Сегодня к вечеру приедет… ну, вы понимаете кто. Прежде всего он хочет увидеться с вами…

— Резонно, — сказал Петр. — И логично. С удовольствием увижусь. А что там за нерадостная проблемка?

— Господи, Павел Иванович! Разве я говорил, что она — нерадостная? Просто-напросто получилось несколько преждевременно. Один человек хочет встретиться с вами немедленно. Естественно, он ни о чем таком не подозревает, откладывать не хочет…

— Так за чем же дело стало? — искренне удивился Петр. — Ведите его сюда.

— Вот сюда ему как раз приходить не вполне уместно. В первую очередь оттого, что не следует компрометировать фирму.

— Ого! — сказал Петр. — Что же это за субъект такой? И зачем с ним вообще встречаться, если из этого выйдет только компрометация?

— Ну. его репутация еще не означает, что он для вас так уж плох или не нужен, наоборот… Видите ли, Павел Иванович, есть подмеченное еще русскими классиками явление под названием «мнение света». Наше косное и пристрастное общество, склонное соблюдать видимость приличий, болезненно реагирует на явные нарушения неписаного этикета…

— Короче, — прервал Петр.

— Этот человек — ваш добрый знакомый. Хотя ваши с ним хорошие отношения и не афишируются. Он хочет вложить деньги в ваш проект, накопил человек небольшую сумму наличными, вот и решил вместо вульгарного гусарства поместить сбережения в приличный бизнес приличного бизнесмена. Поскольку он приезжает только к вечеру, а ждать наш человек не хочет, нам с вами придется к нему поехать. Заберем деньги, сосчитаем, вернемся. Всего и делов. Ваша задача — держаться просто, радушно, естественно. Как-никак вы имеете дело с добрым знакомым и вкладчиком… Справитесь?

— Справлюсь, — сказал Петр серьезно. — Сейчас вызову машину…

— Э, нет! Туда ехать на «мерседесе» с сопровождением безусловно не стоит. Вы не против, если я обойдусь своими силами? Повторяю, эта встреча запланирована, просто из-за нетерпения нашего партнера придется ехать вам…

— Попала собака в колесо — пищи, да бежи, — сказал Петр, вставая. — Ведите. Обходитесь своими силами.

— Вы только предупредите Жанну, что пару часов будете заниматься с бумагами…

Петр, чуточку заинтригованный, так и сделал. Фомич шустренько засеменил впереди него по широченному чистому коридору, они спустились этажом ниже, свернули в тупичок, оказались перед железной дверью с лаконичной табличкой «Спецотдел». Это была единственная дверь из виденных Петром в «собственном» офисе, где не отыскалось ни замочной скважины, ни устройства для магнитной карточки — имелся лишь электронный кодовый замок.

Косарев проворно набрал девятизначный код, высветившийся на узком экранчике, потянул ручку. Быстренько захлопнул дверь за Петром. Они оказались в небольшой комнатушке без окон, где, правда, стоял стол с двумя стульями, но выглядели они так, словно ими не пользовались вообще с тех самых нор, как привезли из магазина. Голые стены, ни единой бумажки, вообще ничего.

— Официально у нас тут хранятся наиболее важные бумаги, — пояснил Косарев, сразу же направляясь в угол. — А неофициально…

Он нажал возле плинтуса носком туфли, и в стене отворилась замаскированная дверь, ведущая на узенькую, слабо освещенную лестничную клетку. Спокойно пояснил:

— Как в старинном замке, знаете ли. И, между прочим, оказалось, очень полезное приспособление. Даже Земцов не знает, только ваш покорный слуга и… Пойдемте? — и первым стал спускаться.

Петр шагал за ним, с любопытством озираясь. Он нисколько не тревожился — сумел бы в случае чего свернуть шею Фомичу, как курчонку… Спустились по лестнице, двинулись по узкому туннелю, где едва могли разминуться два человека. Было душновато и прохладно, над головой чувствовалась некая вибрация. «Так это ж мы под улицей идем, — догадался Петр. — Точно, судя но направлению движения, сначала спустились ниже уровня земли, потом оказались под проезжей частью».