Михаил Серегин - Приговор воров

– А зачем это… спектакль весь этот устроила? – хмуро спросил еще Роман.

В несколько затяжек Щукин докурил сигарету, ткнул ее в стоящий на столе стакан.

– А затем, – стараясь говорить как можно более внушительным голосом, при это не забывая снова подражать интонациям женщины, выговорил Щукин, – а затем, что я таких сволочей, как ты, вижу за версту. Для тебя девку испортить все равно что за углом поссать…

Роман уставился на него бездумными глазами, на мутном дне которых плавали ненависть и страх.

– Если ты еще слово мне не так скажешь или пальцем до меня дотронешься, я эти фотки твоей жене покажу, – сказал Щукин. – Понял?

– Понял, – проворчал Роман.

– Жена-то есть у тебя? – спросил Щукин.

– Нет, – быстро сказал Гнилой.

– Врешь, – усмехнулся Николай, – врешь ведь… По глазам вижу, сволочь…

Гнилой повесил голову.

«Ну, вот и все, – подумал Щукин. – Теперь пойду проведаю своего единоутробного брата Студента – то есть Кортнева Василия».

Как только он повернулся, чтобы уходить, в запертую Романом дверь с улицы застучали сразу несколько кулаков.

– Открывай! – долетел из-за двери грубый голос. – Открывай, педерастина!

– Жильцы пришли? – спросил Щукин у Романа.

– Н-нет, – растерянно ответил он, и Щукин заметил, что губы у него побелели, – наши все дома…

– А кто это там тогда? – осведомился Николай.

– Не знаю, – сказал Роман Гнилой. Он так и сидел на том самом диванчике, где желал предаваться любовным утехам. Голые его ноги, густо покрытые черным пухом, заметно дрожали. – Как хорошо, что я дверь запер, – добавил он.

«Ну вот, если бы не я, – подумал Щукин, – то черт его знает, что было бы… Интересно все-таки, кто это пожаловал?»

– Открывай, сказали!! – долетело из-за двери сразу несколько голосов. – Открывай, сволочь, а то дом сожжем к едреной бабушке!

– Ну так, подойди и спроси, если не знаешь, кто это пришел, – скомандовал Николай. – Ты же здесь… отвечающий за порядок?

– Я-а… – слабым голосом протянул Роман и на подгибающихся ногах направился к двери.

Как раз в тот момент, когда он почти вплотную подошел к двери, громовой голос с улицы ударил:

– Поджигай!

Роман отшатнулся назад, будто его ударили по лицу, но, оглянувшись на Николая, снова шагнул к двери.

– Подождите! – тоненько закричал он. – Подождите! Не надо поджигать!

За дверью рассмеялись в несколько голосов. Человек десять, наверное.

– Что вам надо? – прерывающимся голосом спросил Гнилой у двери. – Вы кто?

– Из Петиной бригады мы! – ответили ему. – Открывай, курва, хуже будет.

Роман повернул к Щукину искаженное ужасом лицо. Николаю и самому стало не по себе.

– Петина бригада, – прошептал Гнилой, – Петина… это же серьезные ребята. Они весь город держат. Они и вправду могут наш дом поджечь… А ментов да пожарных в нашем районе не дозовешься… Пока они ехать будут, от нас одни кости останутся, да и те – обугленные.

– Спроси, что им нужно, – шепнул Щукин уже совсем невменяемому от страха Роману. – Может быть… они ошиблись номером дома.

– Ав-ав-ав-ав… – затявкал Гнилой, – ав-ав… ав-ав-фто-о…

Он оглушительно прокашлялся и решился проговорить фразу снова.

– Ав-ав-а-фто ва-ава-вам н-нужно? – получилось у него.

– Студента! – рявкнул тот самый голос, обладатель которого скомандовал: «Поджигай!» – Открой, мы Студента только возьмем и уйдем!

Дрожащие руки Романа Гнилого потянулись было к запорам на двери и остановились на полпути.

– Нельзя открывать, – прошептал он сам себе, – они одним Студентом не ограничатся. Они все здесь разнесут и меня прибьют заодно… Беспредельщики.

«А вот зачем Студент понадобился бандитам? – подумал Щукин. – Странно… Совпадение какое».

– Зачем мой брат этим беспредельщикам понадобился? – спросил он у Романа.

– Я не-не-не знаю, – ежесекундно сглатывая, бормотал Роман, – я не-не не могу сейчас вспомнить… Я только знаю, что он последнее время с какой-то бригадой имел контакты, которые…

Какого рода контакты имел человек, разыскиваемый Николаем, с бандитами, которые к тому же Щукина и заказали, Роман Гнилой договорить не успел – за дверью трижды прогрохотало, Щукину в лицо снопом брызнули древесные щепки, а Роман Гнилой, ухватившись обеими руками за живот, медленно опустился на колени.

На улице раздался хохот и крики:

– Ломайте дверь!

Роман Гнилой рухнул вниз лицом, головой к порогу. Щукин наклонился к нему.

– Через дверь… стрельнули, – с трудом повернувшись, пожаловался тот, – больно…

– Потерпи, – не зная, что сказать ему и как успокоить человека, у которого в животе сидят три пули, проговорил Щукин.

Дом гудел, как горящее на ветру дерево. Со всех сторон слышались крики и топот разбуженных грохотом и выстрелами людей, но никого не видно было – в комнату Романа Гнилого никто спуститься не осмелился.

«Что же мне делать? – подумал Щукин. – Бежать разыскивать Кортнева? И спасать его с тем, чтобы потом иметь возможность пообщаться с ним? Попробуй теперь разыщи его в полутемных, кишащих перепуганными жильцами коридорах…»

Тяжкие удары – один за другим – стали сотрясать простреленную дверь. Вот чертов район – на отшибе. Пока менты доберутся сюда, эти ребята из Петиной бригады разнесут весь дом.

«Оставаться здесь? И ждать, пока сломают дверь? Тем более что ждать осталось, насколько я понимаю, недолго…»

После трех или четырех ударов вылетела одна из петель. Сквозь дверь уже не стреляли. Видимо, бандиты предполагали, что в комнате больше никого нет.

Роман Гнилой затих на полу. Щукин отошел на несколько шагов в глубь комнаты, кровь негромко хлюпнула у него под кроссовками.

Дверь продолжала вздрагивать от тяжелых ударов.

Все. Еще несколько секунд, и…

– Подождите, братва! – раздался вдруг крик по ту сторону двери. – Вон он бежит! Вон – из окна выпрыгнул! Лови его! Бежит!

– Кто?! – едва не вырвалось у Щукина.

– Студент! Студент!! – словно отвечая на его вопрос, закричали на улице. – Держи его, а то уйдет!!

Удары в дверь прекратились. Николай вплотную подошел к двери. Прислушался.

Гомон и топот на улице все удалялись. Резко рванули два пистолетных выстрела. Потом все смолкло.

Откуда-то издалека долетел злобный хриплый выкрик:

– Ушел, падла! Лучше стрелять надо было!..

Щукин шумно выдохнул.

«Да, такие потрясения без повреждений для моей нервной системы не пройдут, – усмехнувшись, подумал он. – Всего какую-то минуту назад я был на волосок от гибели. Или еще чего похуже. Кто знает, что стали бы делать бандиты, обнаружив рядом с трупом убитого ими человека переодетого женщиной мужчину? Уж точно – они не стали бы вести себя так галантно, как покойный Роман… А если бы они еще узнали во мне того, кого разыскивают их теперешние боссы… Главное – оружия у меня нет, а в женском одеянии – не то что драться – передвигаться свободно неудобно. Ну ладно, что теперь об этом. Надо выбираться отсюда. А то вполне возможно, что кто-то из соседей или из жильцов этого дома успел вызвать милицию и через несколько минут сюда – на место перестрелки – нагрянет отряд особого назначения…»