Михаил Серегин - Приговор воров

– Это не мои, – сказал Щукин, начиная понимать, к чему клонит Григорий, – это соседей… Местных… У меня-то своего жилья нет, приходится в этом домике торчать, где фраера-отдыхающие живут посезонно. А местные тут машины свои ставят, чтобы на стоянку не тратиться – тут же кругом домики, люди ходят. Угнать трудно.

Григорий ухмыльнулся.

– Тем более они все на сигнализации, – добавил Щукин.

Григорий снова ухмыльнулся.

– Постой-ка! – вдруг проговорил Николай. – Уж не собираешься ли и ты, браток, со мной ехать на Алтынную гору?

Григорий неопределенно повел плечами. Потом поскреб заскорузлой рабочей рукой затылок и сказал:

– Вообще-то да.

– Исключено, – твердо сказал Щукин, – как ты в таком виде поедешь?

– А что? – хмыкнул тот. – Там же не светский прием будет… Опять же – темно.

– Да ты ходить без посторонней помощи не можешь! – напомнил еще Щукин.

Григорий не без труда встал, прошелся по комнате и присел на кровать рядом с Щукиным.

– Могу, – удовлетворенно произнес он.

– А сломанные ребра?

Григорий скромно потупился.

– Ну… Это я того… прихвастнул. Они у меня вовсе не сломаны. Разве только одно… Короче говоря, не такая уж я развалина, какой хочу казаться. Обещал я тебе в этом деле помочь, значит, помогу. Я твоей сеструхе задолжал, а долги я привык отдавать.

– Ладно, – сказал Щукин, соглашаясь, словно бы с явной неохотой, – поедем. Только в дороге не ныть и ни на что не жаловаться.

– Я тебе на что-нибудь жаловался? – оскорбленным тоном спросил Григорий.

– Если ехать, то сейчас, – продолжал Щукин, – за час доберемся – даже быстрее. Тогда у нас будет время спрятать тачку и укрыться самим.

– Если братки раньше нас до этой мысли не додумались, – проворчал Григорий, – или Студент. От них всего можно ожидать. С одной стороны – бандит, с другой… псих…

– Хотелось бы верить, что это не так, – сказал Щукин. – Пойдем.

Они вышли из домика и подошли к стоящим на площадке машинам. Действительно – Григорий шел довольно ровно. Все в порядке у него с ребрами.

– Какую сможешь вскрыть? – шепотом спросил Щукин у Григория.

– А какая тебе больше нравится? – ухмыляясь, поинтересовался тот.

Николай задумался.

– Вот эта, наверное… – он указал на небольшой приземистый черный джип. – Во-первых, проходимость хорошая, во-вторых, черного цвета – не заметен в темноте будет, в-третьих, просто нравится. Только он наверняка на сигнализации. Причем на какой-нибудь навороченной. Это Вовки с пятого этажа джип… Вовка у нас единственный во дворе бизнесмен. Палатки держит на Колхозном рынке.

Вовка целиком и полностью был плодом фантазии Щукина, однако уверенный его тон вполне убедил Григория.

Григорий обошел машину кругом. Оглянулся.

– Постой на шухере! – шепнул он Щукину. – Смотри по сторонам, чтобы не было никого.

– Да кто в такое время появится?..

– И по окнам смотри!

– Ладно.

Только Щукин отвернулся, джип тоненько коротко пиликнул и смолк.

– Порядок, – прошептал Григорий, – не потерял я еще навык…

– Ты же говорил, что тебя из-за твоей болезни посадили, – напомнил ему Щукин, оборачиваясь, – из-за клептомании… А про то, что ты еще и автоугонщик классный, ты мне не говорил…

– Мало ли что в жизни бывает, – туманно ответил Григорий, ковыряясь с замком в дверце автомобиля, – пришлось овладеть и этой профессией… Прошу! – Он распахнул перед Щукиным дверцу автомобиля.

Николай уселся за руль. Через несколько секунд Григорий сидел рядом с ним.

– Правильно, ты поведешь, – прошептал он, – а то я… Все-таки раненый.

– Поведу, – кивнул Николай. – Прав у меня вообще-то нет, но водить я умею.

– А чего тут уметь, – пожал плечами Григорий, – это же фирма! Сплошная автоматика. Машина сама за тебя все делает, ты только руль крути. Фары, кстати, пока зажигать необязательно…

Щукин завел мотор и выехал со двора.

– Быстрее давай! – зашипел на него Григорий. – А то вдруг твой Вовка проснется, в окно выглянет, а его тачки и след простыл…

– Вряд ли он проснется, – проговорил Щукин, внимательно следя за дорогой, – я его сегодня видел. Он еле-еле из этого джипа выполз. Пьяный был в зюзю. А жена у него уехала отдыхать. На Карибы, по-моему.

Набирая скорость, джип катился по пустынным ночным улицам города.

– Классная тачана! – Григорий потрогал кожаную накидку на сиденьях и осторожно провел ладонью по сверкающей приборной доске. – Недавно один знакомый мне рассказал, как он на такой же сбил старушку.

– Насмерть? – без интереса спросил Щукин.

– Ага, – кивнул Григорий, – насмерть. Мусора его тут же поластали, а он еще и бухой был. Суд, то-се… Знакомый такого адвоката себе купил, что тот с ходу доказал, что в этой аварии виновата старушка… По нему выходило, что она чуть ли не специально о бампер головой ударилась… – Григорий коротко хохотнул.

– Да, – буркнул Щукин себе под нос, – бывает. Как бы и нас сейчас гаишники не тормознули. Документов-то у меня никаких нет.

– Да не ссы! – Григорий хлопнул его по колену. – Какие документы?.. У тебя деньги есть?

– Есть немного…

– Если остановят, стекло чуть опусти, пару-тройку сотен менту сунь и кати себе… Кому твои документы нужны? А мусора тоже кушать хотят.

– Это уж точно! – рассмеялся Щукин.

«Может, прекратить притворяться лохом огородным? – подумал он. – Кажется, этот Григорий – свой пацан. Хотя доверять никому нельзя».

Григорий тоже развеселился. Он отыскал на приборной панели магнитофон и ткнул в него первую попавшуюся кассету из бардачка.

– Однажды два ежа, бля! Упали с дирижабля!! – взревели динамики.

– Вот это песня! – рассмеялся Григорий. – Вот это я понимаю, русское народное творчество. Интересно, кто это поет?

Он поднес к глазам подкассетник и довольно долго изучал его.

– Ни хрена не написано тут, – пожаловался он наконец, – а жаль. Мне песня понравилась, я бы себе тоже такую кассету купил.

Из динамиков доносилось что-то уже совсем неудобоваримое.

– Вот это да! – растрогался Григорий. – Вот как надо петь! Понятно?

– Понятно, – усмехнулся Щукин. – Сейчас у того вон ларька тормознем.

– Зачем это? – встревожился Григорий.

– Сигарет у меня не осталось, – объяснил Щукин. – Нужно купить.

– А-а… Это можно. А если еще и пивка пару баночек взять?..

Машину они оставили в овраге, неподалеку от Алтынной горы. Времени было – ровно три часа ночи, до Алтынной горы оставалось еще примерно два километра.

– Ночь нам в помощь, – сказал Щукин Григорию, – самая воровская ночь. За полметра ничего не видно. Можно вообще не прятаться. Если будем вести себя тихо, то никто нас и не заметит.

– Не заметит, – проворчал Григорий, – я сам себя не замечаю уже. Ни пса не видно… Сейчас как навернусь в яму какую-нибудь…