Михаил Серегин - Приговор воров

– Где мы? – спросил Щукин, решив последнюю реплику Григория проигнорировать.

– В яме, наверное, – проговорил тот, – или в канаве какой. Провалились.

– Для канавы она слишком глубокая, – заметил Щукин.

– И широкая, – добавил Григорий. – Вот луна, сука. Когда не надо, светит, когда надо – не светит.

Николай вытащил из кармана зажигалку и, чиркнув, добыл желтовато-красный лоскуток пламени и осмотрелся.

– Покурим! – обрадовался Григорий.

– Да подожди ты…

Яма, куда они попали, представляла из себя типичный зиндан – метра три в диаметре и метра четыре в высоту. Примерно – из-за темноты Николай с трудом мог определить, где начинается небо, где кончаются сырые, гладко обкатанные земляные стены.

– Вот мы и спрятались, – ухмыльнувшись, заявил Григорий, – здесь нас точно никто не найдет.

– Спрятались… А как мы отсюда выбираться будем, ты подумал? Как бы не пришлось нам сидеть тут всю ночь, а утром кричать случайным любителям загородных пикников, звать на помощь…

– Да за ночь тут околеть можно, – добавил Григорий, – в яме почти по щиколотку какой-то вонючей воды.

Щукин потушил зажигалку.

– Слушай, – проговорил вдруг Григорий, – сколько сейчас времени?

– Половина четвертого, – ответил Николай.

– Ну вот видишь, – сказал Григорий, – еще полчаса ждать. А убедиться, что тут никого нет, мы уже успели…

– Ну и что? – мрачно осведомился Николай.

– Давай пока вылезем, погреемся немного, – предложил Григорий, – а то я весь промок. А в четыре часа снова залезем.

«Так вот в чем причина его веселья! – подумал Щукин. – Он не понял еще, что мы тут надолго застряли».

– Милый Григорий, – сдавленно проговорил Николай, – как ты собираешься выбираться отсюда?

– А что? – насторожился Григорий.

Он поднялся на ноги и, вытянув руки, пошлепал ладонями по земляным стенам.

– Ой, – испуганно проговорил он, – ничего себе… И высоко тут?

– Не знаю, – ответил Щукин, – темно очень. Видно плохо. А когда падал, я не успел определить.

– Я тоже, – растерянно ответил Григорий. – А примерно?

– Метра четыре.

– Сколько?!

– Четыре метра, – повторил Щукин, – если не больше.

Григорий тяжело вздохнул и замолчал.

– Да… – проговорил он наконец, – вот уж попали так попали…

Щукин ничего не ответил. Он был занят тем, что, опершись о стену ямы, стоял на одной ноге и пытался вытряхнуть из ботинка попавшую туда воду и грязь.

Рука вдруг соскользнула – и он лицом вниз полетел в лужу.

– Ну хоть покурить теперь можно? – снова горько вздохнув, спросил Григорий.

– Теперь – можно, – ответил Щукин, сплевывая вонючую жижу изо рта.

Он сунул руку в карман и вытащил оттуда расползшуюся пачку. Открыл ее и вылил оттуда воду с остро пахнущим серовато-коричневым месивом, которое раньше называлось сигаретами.

– Сейчас сразу две выкурю, – мечтал Григорий, – или три.

Щукин попытался припомнить, нет ли у него в кармане какого-нибудь окурка. Нет вроде…

– Ну, давай мне сигарету! – толкнул его локтем Григорий. – Скорее!

– На! – Щукин шлепнул в его протянутую ладонь то, что осталось от сигаретной пачки.

– Тише! – вдруг шепнул ему на ухо Григорий. – Кажется, кто-то… Слышишь?

Щукин вот уже полчаса не слышал ничего, кроме лязганья собственных зубов и зубов Григория. Ночь выдалась на редкость холодной, и грязная вода на дне ямы обволакивала ноги, словно куча больших змей. Крепко сжав окаменевшие от холода челюсти, Щукин прислушался.

– Да, – тихо ответил он Григорию, – чьи-то шаги…

Тот закивал головой.

– Что я говорил? Я же говорил, что они появятся не раньше чем в четыре.

Знаком Щукин велел ему замолчать.

– Ладно… – шепнул еще Григорий.

Человек, находящийся на вершине Алтынной горы, остановился – шаги прекратились.

«Это скорее всего Студент, – подумал Щукин, – пешком пришел. Он что – из самого города шел пешком? Петрович – тот на машине бы подъехал. А звука автомобильного двигателя вроде не было…»

Где-то вдали загудела машина. Звук приближался довольно быстро.

«А вот и второй участник сегодняшней встречи, – проговорил Щукин про себя. – Петрович, судя по всему. Через несколько минут начнется…»

Человек на вершине горы минуту стоял неподвижно. Потом он направился, судя по приближающимся звукам шагов, в сторону ямы.

Григорий встревоженно поднял голову. Потом, едва заметно усмехнувшись, посмотрел на Николая.

– Вот будет номер, если он к нам на головы свалится, – шепнул он.

Щукин оскалил зубы и погрозил ему пальцем.

– Молчу, молчу…

Человек остановился у самого края ямы. Значит, он знал о ней. Видимо, бывал тут раньше.

«Ну да, точно, – подумал Щукин. – Если человек наверху – это Студент, а скорее всего это так, то, естественно, он назначил встречу на том месте, которое хорошо знает».

Человек на краю ямы проделывал какие-то странные манипуляции. Потом он облегченно вздохнул, и в рукав Щукина вдруг ударилась тоненькая теплая струйка. Первым желанием Щукина было отодвинуться подальше от зловонной струйки, но он вовремя сообразил, что шевельнуться сейчас – это выдать себя с головой. Еще до начала встречи, не успев ничего узнать.

Николай крепко сжал зубы и старался не дышать. Думать о чем-нибудь другом. О чем-нибудь другом думать никак не получалось.

«Не мог прямо на месте помочиться, – клокотало у него в голове, – обязательно нужно было к яме отходить. Культурный какой, сука. Нет, это не Петрович. Это Студент. Очень приятно. Первая встреча после зоны состоялась. Хорошо еще, что все это мне на одежду попало, которую я потом, конечно, выброшу, а не в лицо. Если бы в лицо, то я скорее всего пошевелился бы и выдал себя… Как же он долго, однако. Специально, что ли, терпел до ямы? Или это у него ритуал такой – как только оказался на Алтынной горе, обязательно нужно помочиться в яму. Кидают же люди монетку в море – примета, говорят, такая…»

Струйка, наконец, иссякла. Человек повторил свои манипуляции – застегнулся – и отошел от ямы.

Григорию все это, видимо, показалось жутко смешным – когда Щукин повернулся к нему, он неслышно хихикал, закрыв ладонью рот. Увидев, что Николай на него смотрит, он тут же замолчал и отвернулся к стене. И начал издавать какие-то странные звуки, похожие на рыдания.

Мотор автомобиля смолк.

– Это Петрович подъехал, – прошептал Григорий. – Оставил машину у подножия горы. Сейчас он заберется на вершину. Осталось минуту ждать.

– Ну, здорово, Студент, – грянуло ровно через минуту.

Щукин узнал этот голос – это Петрович. Один, как и обещал.

– Здравствуй, – ответил ему Студент ровным и как будто очень усталым голосом.

Так Николай первый раз за долгое время услышал голос Студента. И вспомнил, что этот голос не изменяется ни по шкале интонации, ни по шкале громкости. Всегда остается таким – голосом смертельно усталого человека.