Андрей Воронин - Марафон со смертью

С тех пор, как российские федеральные войска штурмом взяли Грозный и на Северном Кавказе развернулась настоящая война, она потеряла покой.

Сначала она толком не поняла, что же происходит. Да, были сообщения средств массовой информации о многочисленных жертвах в результате вооруженных столкновений между федеральными войсками и группировками чеченских боевиков. Да, по-человечески, по-женски было страшно задумываться, во имя чего гибнут совсем еще мальчишки. Да, было дико и жутко слышать про бомбардировки сел и городов Чечни российскими боевыми самолетами и вертолетами. Да, было недоумение, и это мягко сказано, — как можно воевать так, чтобы всего за несколько часов уничтожались целые батальоны и даже полки регулярной армии.

Но это все было сначала. Это были чувства обыкновенной русской женщины, к тому же женщины умной, умеющей думать, анализировать и сопоставлять факты и информацию из различных источников.

А потом Алина услышала о том, что в Чечню послали подразделения ОМОНа и мобильные отряды некоторых спецслужб. Еще чуть позже — про знаменитую «Альфу», которая так неудачно «отметилась» в Буденновске.

Вот тогда покой оставил молодую женщину — ведь ее муж тоже служил в спецгруппе.

Каждый день она ждала чего-нибудь ужасного — очередного захвата города, очередного террористического акта или еще чего-нибудь в том же роде.

Воображение рисовало ей, что однажды ее Банда, ее любимый муж Сашка не вернется вечером с работы домой, потом его не будет еще какое-то время, а еще чуть позже в один прекрасный день ей сообщат, что «майор Бондарович погиб при выполнении важного правительственного задания»…

Она вздрагивала и отгоняла подальше эти страшные мысли, ругая себя: «Дура набитая! Про что ты думаешь?! Накаркать хочется?»

И все же нет-нет, но мысли эти снова возвращались к ней, и тогда страх за Банду, за себя, за их годовалого сынишку Никитку сковывал душу женщины, невыносимой болью сжимая ее сердце.

Особенно остро почувствовала Алина опасность в тот день, когда началась эта безграмотная операция по штурму поселка Первомайского, в котором силами федералов были блокированы террористы под командованием Салмана Радуева с двумя сотнями заложников.

Вечером, как обычно, они всей своей большой семьей — а жили молодые с родителями Алины, благо позволяли размеры квартиры Большаковых и самое благожелательное отношение стариков к своему зятю — собрались у телевизора посмотреть выпуск новостей. Александр пристально всматривался в экран, как будто хотел увидеть в коротком репортаже из Чечни что-то особенное.

И как только сюжет с места боевых действий закончился, Банда вдруг резко откинулся на спинку кресла, в гневе сильно ударив кулаком по подлокотнику:

— Идиоты!

— Что ты имеешь в виду? — спокойно спросил Большаков, хоть и удивленный столь эмоциональной реакцией зятя, но постаравшийся скрыть свои чувства.

— Ой, простите, Владимир Александрович! Не смог сдержаться…

— И все же?

— Вы заметили, показывали ребят — в камуфляже, в бронежилетах?

— Ну, — неопределенно протянул отец Алины, — там все, вроде, в камуфляже были…

— Да, конечно. Но там сейчас происходит что-то ужасное. Это ведь были не обыкновенные солдаты…

— Банда с горечью кивнул на телевизор и вдруг встал, нервно прошелся по комнате, потом снова опустился в кресло. — Помните ли вы захват террористом автобуса с корейцами?

— Конечно.

— Обезвреживание проводила спецгруппа по борьбе с терроризмом из УВД Москвы. Есть такое спецподразделение. Хорошие ребята, настоящие профессионалы. Я знаю некоторых из них, встречались по делам службы…

— И что?

— Мне говорили сегодня на работе, по секрету, конечно, что их туда бросили на съедение. Но я не поверил. А теперь сам увидел, — Банда снова кивнул на телевизор, — узнал их, убедился. Показали на весь экран.

— По-моему, Александр, никто из этого никакого секрета не делал. Кажется, я уже неоднократно слышал, еще несколько дней назад по радио или по телевизору, что этот отряд перебросили в Первомайский для участия в операции по освобождению заложников.

— Это я знаю.

— Так что же тебя так смутило?

— Они шли в бой.

— Я не понимаю…

— Владимир Александрович, их просто бросили на съедение, — повторил Банда свою фразу. — Это… Как вам объяснить? Это примерно то же самое, если классного хирурга отправить работать в магазин рубщиком мяса, — нашел наконец Банда подходящее сравнение.

— Да ты не нервничай так, — пожал плечами Большаков, уже не на шутку встревожившись, — такая реакция всегда выдержанного и хладнокровного Банды была для него полной неожиданностью. — Объясни мне толком, что тебе не понравилось. Что-то я ничего не понимаю. «Идут в бой»… Так их же туда для этого самого боя, наверное, и послали?

Алина и Настасья Тимофеевна испуганно переглянулись, тоже не понимая, чего это Банда так кипятится.

— Эти ребята — настоящие профессионалы. Они очень хорошо подготовлены, — Александр никак не мог успокоиться, заметно нервничал. — Они все отлично экипированы. Понимаете, это спецподразделение, для решения спецзадач. Это штучный товар.

Ночью, незаметно проникнув в Первомайский, подкравшись к бандитам поближе, они бы обязательно выполнили задание на «отлично». И никто из заложников не пострадал бы.

— Ну, это понятно. А что же — изменилось? Они так и сделают — вот наступит ночь…

— Изменилось все — их используют как обыкновенное пушечное мясо. Как каких-нибудь мотострелков или десантуру. Хватайте автоматы — и в атаку. Вперед, на пулеметы…

— Так ты же сам говоришь, что это профессионалы! Они же должны справиться…

— С кем и как справиться, Владимир Александрович?! Кто так делает? Да их же сразу половину положат! Это ведь лобовая атака! Бред собачий…

— Саша, успокойся, — мягко проговорил Большаков, положив руку на плечо зятя.

— Понимаете, их ведь беречь надо. А их вместо этого — под пули, как простых солдат. Зачем их тогда вообще дергали, если не хотят использовать по назначению? Хотели положить как можно больше народу — так гнали бы в атаку пехоту, а при чем тут спецподразделение?

— Да… — протянул Большаков. — Действительно, ты, наверное, прав. А я, видишь, ничего этого не понял, хоть и генерал.

— Вы, Владимир Александрович, — ученый, который занимает генеральскую должность, — горячо перебил тестя Банда. — Простите, конечно, я не хочу вас ни в коей мере обидеть, но вы не боевой генерал. Вы профессионал в своей сфере.

— Абсолютно верно. Так почему, по-твоему, я должен на это обижаться?

— Конечно, не должны… Но я о другом — там-то командуют боевые генералы! И вытворять такое!.. Этак, глядишь, завтра и моих ребят, чем черт не шутит, дернуть могут: автомат Калашникова в руки — и вперед, на мины…