Иван Стрельцов - Секретный пеленг

– Внимательно вас слушаю.

– Мне нужна группа опытных боевиков из ваших спецгрупп, – тихо, но отчетливо произнес Солби и, как удав на свою жертву, уставился на Правдина тяжелым взглядом.

– Нет, что вы, это невозможно, – сглотнув подступивший к горлу ком, запинаясь, пробормотал Сергей Анатольевич. – Я к этому не имею никакого отношения.

– Прекратите блеять, Кардинал. – Американец повысил голос, умышленно назвав собеседника оперативным псевдонимом, данным ему в ЦРУ. – Вы являетесь нашим координатором по созданию националистических формирований. Через вас идут деньги на поддержание скинхедов. Или это неправда, а деньги вы тратите на свои нужды?

– Нет, – потупив глаза, еле слышно произнес Правдин, – деньги все уходили по назначению. Но ваши действия напоминают танго слона в посудной лавке. Вашему сослуживцу потребовался молодой перспективный политик. Я все устроил, и что? Мальчик почти месяц гниет в застенках Лубянки, так чекисты скоро и до меня доберутся.

– Успокойтесь, Правдин, – уже не сдерживаясь, прорычал Майкл. Пора было ставить иуду на свое место, чтобы не рыпался, а выполнял все, что от него требовалось. – Ваш сладенький мальчик Арнольд Цехановский не страдает в застенках Лубянки, а находится в одиночной камере «Матросской тишины», ваши коллеги-правозащитники совместно с западными журналистами едва ли не каждый день по всем каналам талдычат о нем, как о жертве политических репрессий. Фото Нолика в Европе и США обывателям известно не хуже, чем портреты руководителей своих стран. Я думаю, вскоре вашего мальчугана выпустят и он станет желанным призом для любой партии правого толка. Именно таким образом куются крупные политические фигуры. Кстати, когда ситуация стала рискованной, именно мы вывели вас из-под удара. Или вы, Сергей Анатольевич, до сих пор думаете, что ваше проживание, питание и покупку проституток оплатили прижимистые боши? И не жалейте, Кардинал, своих костоломов из нациков. В конце концов, и правозащитники, и скинхеды – фигуры одного кукольного театра. Действия одних оправдывают существование других.

– Может, вам больше подойдут чеченские боевики? – негромко поинтересовался Правдин. – Они прирожденные воины.

– Мы в курсе, как в годы первой Чеченской войны вы защищали сепаратистов. Даже консультировали одноногого Шамиля, когда тот со своими абреками захватил роддом, – отрезал Солби. – Для нашей миссии необходимы европейцы с определенными навыками и соответствующим мировоззрением. Завтра утром на известный вам электронный адрес должны прийти досье на десять боевиков.

– Вы же сказали пять-шесть? – чуть ли не взмолился Правдин.

– Чтобы было из чего выбирать. До завтра, мистер Кардинал, – Майкл резко отодвинул стул и вышел из кабинета. Только оказавшись в фойе гостиницы, Солби ощутил, что эта беседа вымотала его окончательно, все мысли сейчас занимала постель и глубокий сон, который он заслужил...

Остроносый катер, из-за раскраски похожий на гигантскую тропическую рыбу, на полной скорости совершил разворот, подняв фонтан белых брызг, и мягко причалил правым бортом к пирсу. На нос ступил полураздетый гигант с бронзовой от загара кожей. Держа в правой руке швартовый конец, он легко спрыгнул на пирс, быстрыми и четкими движениями намотал конец на бетонный кнехт.

Из чрева катера высунулась седая голова старого рыбака, такого же загорелого, как и его пассажир. Старик вытащил наружу брезентовую сумку с рыболовными снастями и торчащими наружу сложенными прутами спиннингов, потом протянул гиганту его улов – нанизанные на нейлоновый тросик три большие кефали.

Мужчины перебросились на французском несколькими фразами, потом гигант чему-то громко засмеялся и похлопал старика по костлявому плечу. У кромки берега его ждал автомобиль.

Городок Алерия расположился на восточном берегу острова Корсика. Здесь, у мягких вод Тирренского моря, жизнь текла размеренно. Жители города были просты, открыты и весьма далеки от ханжеской грязи материка.

Владимир Панчук, который приобрел в пригороде Алерии небольшую усадьбу, кастой местных жителей был принят доброжелательно.

Бросив сумку со снастями и улов на заднее сиденье своего «Виллиса», Владимир сел за руль, когда за спиной прозвучала русская речь:

– С удачным уловом тебя, Шатун.

Мышцы Панчука мгновенно напряглись, профессиональный преступник, за которым несколько лет безуспешно гонялся Интерпол, благодаря военной разведке России благополучно «погиб» в вагоне Восточного экспресса. И вот он, зов из прошлого...

Владимир будто нехотя обернулся. На противоположной стороне улицы стоял могучего сложения мужчина в камуфляжной расцветки шортах, кожаных сандалиях и длинной майке защитного цвета, обнажавшей неестественно мускулистые руки. Верхнюю часть лица прикрывала надвинутая на лоб несуразная панама «феррари» и очки «пилот». В левой руке верзила держал большую дорожную сумку, а правую держал за спиной. По мнению Панчука, там незнакомец вполне мог прятать пистолет.

До сих пор ничего не боявшийся и всегда шедший до конца, смерть воспринимавший как какую-то черту, за которой всего лишь начинался другой мир, Владимир вдруг понял, что не готов и не хочет умирать, потому что в его жизни появились жена и сын – самые дорогие ему люди.

Лицо Панчука выражало растерянность, а улыбка на губах незнакомца казалась зловещей. Мир как будто бы для него замер, не слышно было даже плеска морских волн, а разделявшая мужчин узкая полоса дороги, выложенная из квадратов серого гранита, казалась ему Летой, рекой забвения, по которой с минуты на минуту должен был проплыть перевозчик мертвых душ Харон.

Правая рука незнакомца медленно опустилась, оружия в ней не было. Потом мужчина сдвинул на затылок панаму и снял очки. На Панчука с улыбкой смотрел старый боевой товарищ Пройдесвит с непривычно небритой физиономией.

– Здорово, бача [14], – еще шире улыбнулся Котовский.

– Григорий Иванович, – тяжело выдохнул Владимир. Мужчины крепко обнялись, как обычно здороваются люди, связанные чем-то большим, нежели серой обыденностью.

– Какими судьбами? Что за прикид? – забросал старого товарища вопросами Панчук, привыкший к тому, что в последние годы его бывший ротный был одет как член британского парламента, а тут на тебе, несуразный хипповский наряд и седая щетина в палец толщиной.

– Слышь, Косой, мне надо схорониться, – на манер Доцента из старой комедии прохрипел Пройдесвит.

– Что, все так серьезно? – сразу посуровел Шатун.

– Более чем.

– Поехали, – больше ни о чем не спрашивая, Панчук указал рукой на автомобиль. – По дороге все расскажешь...