Валерий Горшков - Любой ценой

– А ты как думаешь, Слава? – Максим Никитич протянул руку. Ярослав стиснул такую же сильную, как и прежде, цапку командира. – Понадобился, капитан, понадобился. Иначе меня бы здесь не было. Кстати, нехорошо заставлять старших по званию ждать четверть часа на улице. Даже если погода – лепота, да и только. Я ведь тебя в окне еще из машины срисовал. Да и ты меня узнал…

– Так зашли бы, – пожал плечами Охотник. – Мы гостям завсегда рады. С женой бы познакомил. С сынишкой.

– Спасибо. Но лучше здесь, – покачал головой Шелестов, тщательно гася окурок и убирая его обратно в портсигар. Ярослав чуть приподнял брови. На месте Никитича тысяча других курильщиков просто швырнули бы пустую бумажную гильзу в мутную воду Мойки, в лучшем случае – бросили бы на асфальт и раздавили каблуком, вот и все дела. А Шелестов – надо же – схоронил. Чтобы позже выбросить чинарик в урну.

– Ты на часы не поглядывай, – покосившись на Охотника, спокойно сказал Батя. – Торопиться некуда. На нашей бывшей вотчине, в Ижоре, в ближайшие пару месяцев вполне обойдутся и без старшего инструктора. Есть дела поважнее, капитан. Речь идет о государственных интересах.

– Слушаю вас, товарищ командир.

– Так-то лучше, Слава, – кивнул Максим Никитич. Спросил, демонстрируя свою полную осведомленность о личной жизни бойца:

– Как там твой Гном, служит?

– Служит. Я на прошлой неделе разговаривал по телефону с начальником училища, отзывы самые благоприятные. Назначили Данилу командиром отделения. Думаю, для Гнома это не предел. Толковый пацан. Рекомендую заранее присмотреться, товарищ полковник. Из Найденова выйдет толк. Уверен.

– Успеется, – устало отмахнулся Шелестов. – Мальчонке еще четыре года воинскую азбуку учить. Столько воды утечет. Между прочим, Слава, я не полковник. Уже месяц – как генерал-майор.

– Поздравляю. Рад за вас, – искренне сказал Ярослав. – Все там же?

– Там, да не там, – нахмурился Батя. – Отряд после передислокации под Псков передали майору Кабакову, с повышением звания. Теперь он подполковник.

– Никогда не слышал о таком офицере, – пожал плечами Охотник.

– Хороший специалист, из Севастополя, – сообщил Максим Никитич. Добавил, не без подтекста: – Для мирного времени – в самый раз… А я, Слава, перебрался в Москву. Первый заместитель начальника всей военной разведки. Такие дела.

– Первый заместитель?! – брови Охотника непроизвольно взметнулись. – В таком случае тем более не пойму, почему я… и тем более – вы, товарищ генерал, сейчас находитесь здесь. Лично. И я так мило разговариваю с вами возле подъезда собственного дома в Питере, а не стою навытяжку в вашем кабинете в Генштабе.

– Капитан, – после короткого молчания выдавил Шелестов, глядя куда-то в сторону. – Тебя открыто послать или сам дорогу знаешь?

– Виноват… Максим Никитич, – буркнул Охотник. – Просто неожиданно все это. Ума не приложу, зачем я, инвалид, мог вдруг понадобиться армии, да еще на таком высоком уровне. Какой из меня теперь «стерх»? В вотчине Голосова – другое дело. Здесь я на месте, и трость не помеха. Спасибо вам за письмо. Без него с работой было бы гораздо труднее. А так – квартира, продпаек. Никаких карточек. Как сыр в масле катаюсь…

– Ерунда. Дела давно минувших дней. Давай-ка пройдемся, – и генерал первым направился вдоль по набережной, в противоположную от Невского проспекта сторону.

– Я рад, что у тебя все в порядке. Но нельзя успокаиваться, Слава. О будущем надо думать… Не о своем – Родины. В частности, о том, что далеко не все фашистские главари, виновные в массовом истреблении миллионов мирных людей по всей Европе, предстали перед Международным трибуналом и понесли заслуженное наказание. Сотни из них – самые матерые, у которых руки по локоть в крови, – скрылись от возмездия за границей, на других континентах, причем далеко не с пустыми руками. Золотой запас рейха исчез. Без следов. То, что удалось захватить союзникам – несколько миллионов, не более чем жалкие крохи. Меньше чем капля в море. Исчезли миллиарды. И бог бы с ними, но они испарились не сами по себе. Не в никуда. Они – в руках отъявленных сволочей. Обладая такими суммами, эти нелюди вполне способны, объединив силы, собраться вместе и попытаться навязать фашистский режим другой стране. Скажем, Парагваю. Или Аргентине… Скажи, ты что-нибудь слышал о тайной международной организации под названием «ОДЕССА»?

– Не слышал, – покачал головой Охотник. – А должен был?

– Нет. Не должен, – сказал Шелестов. – Это я так спросил, к слову. «ОДЕССА» – это отнюдь не наш город на Украине, жемчужина у теплого моря. Это аббревиатура, состоящая из заглавных букв немецких слов «Организация бывших членов СС»…

– Organisation der ehemaligen SS-Angeh@ц@rigen, – бегло повторил Ярослав, вопросительно глядя на командира.

– Твой «дойч», я вижу, по-прежнему на уровне, правда, славянский акцент уже дает о себе знать, – сдержанно улыбнулся владеющий тремя иностранными языками – английским, немецким и финским – Максим Никитич, но тут же посерьезнел вновь, продолжил: – Когда война близилась к концу, главари СС, уже не питая иллюзий относительно последующей реакции стран-союзников на их кровавые преступления против человечества и предвидя расплату, стали тайно готовиться к своему исчезновению. К началу новой жизни. Вплоть до самых последних дней войны огромные суммы в золоте переправлялись на самолетах из тайных хранилищ, разбросанных по всей Германии и Швейцарии, сначала в Испанию и Португалию, а оттуда – за океан, преимущественно в страны Южной Америки. И когда войска антигитлеровской коалиции захватили Берлин, львиная часть денег рейха уже испарилась. А вместе с тоннами золота исчезли и организаторы массовых убийств как минимум четырнадцати миллионов мирных людей. В их числе – пяти миллионов русских, шести миллионов евреев и двух миллионов поляков. О солдатах, павших в боях, речь сейчас даже не идет… «ОДЕССА» была создана верхушкой СС, при непосредственном участии самого Генриха Гиммлера, с единственной целью – обеспечить бегство нацистов и их последующее комфортное обустройство на новом месте. Между собой члены организации называют себя не иначе как Kameraden… С момента окончания войны прошло всего-навсего полтора года, а плоды деятельности «ОДЕССЫ» уже наглядно видны на примере некоторых государств Южной Америки. Там, как грибы после дождя, вдруг выросли целые поселения, состоящие из немцев и малой части их бывших холуев, из так называемого Остланда. По-нашему – из Прибалтики… Причем отношение местных государственных властей к переселенцам весьма и весьма благоприятное. По каким причинам – надеюсь, объяснять не надо. Золото – оно и в Парагвае золото. Все переселенцы получили настоящие паспорта и, перестраховываясь, изменили имена и фамилии на местный манер. Официально все они – мирные беженцы, спасающиеся на чужбине от войны. Но любому более-менее сведущему человеку понятно, что все это внаглую притянуто за уши… К сожалению, наши дипломатические отношения со странами, приютившими у себя беглых эсэсовцев, оставляют желать лучшего. И в данный момент не может идти речи о выдаче преступников ни Международному трибуналу, ни советскому правосудию. Нет никаких шансов вернуть хотя бы часть награбленного, пустив эти средства на послевоенное восстановление разрушенных гитлеровцами городов. Однако мы, наше советское руководство, слишком хорошо помним, сколько смертей на совести этих «беженцев». И не можем смириться с тем, что бонзы СС сейчас свободно разгуливают на другой стороне глобуса и тратят деньги, нажитые грабежом и рабским трудом сотен тысяч людей… В связи с этим на специальном совещании ЦК было принято особо секретное постановление, согласно которому нашей внешней разведке поручается розыск и физическое уничтожение избежавших открытого возмездия нацистов из числа легионеров СС. Руководство этим направлением поручено непосредственно начальнику Генштаба и – мне, его первому заместителю. Собственно, для этой цели меня в Москву и перевели… Списки и личные досье на преступников, подлежащих безусловному уничтожению, составляются. В чем нам очень помогает та часть архива СС, которую вы, Слава, захватили во время последней операции на контролируемой союзниками территории Западной Германии… Между прочим, как твоя нога?