Валерий Горшков - Любой ценой

– Возможно, – после некоторого молчания уклончиво сказал Охотник, пристально, испытующе, разглядывая женщину. Но тут же оттаял, улыбнулся и добавил:

– Но прежде всего мне нужно где-то дождаться завтрашнего утра, чтобы сесть на пароход. Желательно – не под открытым небом, под пальмами.

– В таком случае вы обратились по адресу, – вновь обворожительно заулыбалась и затараторила голубоглазая бестия. – У нашей судоходной компании есть гостиница. Неподалеку отсюда, в пятнадцати минутах ходьбы. Не «Мажестик», конечно, но вполне уютно и, главное, недорого. Всего десять реалов за ночь. Клиентам, купившим билет заранее, на треть дешевле. Вот адрес, – она быстро черкнула на листе бумажки несколько слов и протянула его Ярославу. – В конце аллеи свернете налево, перейдете дорогу – и через два перекрестка будет гостиница.

– Это как раз то, что мне нужно! – «обрадовался» Охотник, пряча листок в карман брюк. – Мы, торговцы, народ экономный. Особенно пока не знаешь, будет ли отдача от вложенных денег.

– В Вервольфштадте пока еще не так много переселенцев, но у тех, что уже облюбовали поселок, деньги определенно есть. Причем – у всех. Уж вы мне поверьте!

– Мне, представьте, говорили о том же самом, – лукаво ухмыльнулся Ярослав. – Именно поэтому я и здесь! Кстати, синьорита, я вам представился. А вы…

– Меня зовут Мерседес Орландо, – уже без кокетства, ровно и спокойно сказала женщина. – И если вас интересует, что я делаю после работы, то я вам с удовольствием отвечу – я встречаюсь со своим мужчиной. Он зайдет за мной к семи часам вечера. Сначала мы пойдем в ресторан дядюшки Хосеми, затем будем долго гулять по пляжу и целоваться, а после пойдем ко мне домой и будем любить друг друга до утра.

– Рад, что с этим у вас все в порядке, – развел руками Ярослав. – Но, поверьте, синьорита, у меня и в мыслях не было назначать вам, честной девушке, свидание. Сегодня вечером у меня совершенно другие планы. Я собираюсь найти собутыльника и напиться шнапса, а затем спать без задних ног до утра.

– О, это будет легко! – рассмеялась Мерседес, снова став приветливой к состоятельному клиенту. – На первом этаже гостиницы есть ресторанчик. Там вы без хлопот найдете себе друга, который поможет вам осушить бутылку-другую и будет за это, разинув рот, слушать все, что вы ему скажете! Только не задирайтесь с местными цыганами и смотрите, чтобы наутро не проснуться без кошелька!

– Я так и сделаю, – пообещал Охотник. – До свидания, синьорита. Приятной прогулки и запоминающейся ночи. Когда увидите своего друга… как его, кстати, зовут?

– Леон, – не моргнув глазом сообщила красавица. – Между прочим, он тоже немец.

– Так вот, передайте синьору Леону, что он счастливый человек, раз его любит такая очаровательная женщина. А еще… – Охотник замолчал, словно обдумывая, стоит ли так быстро открывать карты, но в конце концов все же решился. Не имело значения, что произойдет прежде – встреча с бывшим белогвардейцем или мужской разговор с профессором. Без успеха второго первое – всего лишь бесполезная болтовня. Приступать к операции без поддержки сенсея, без уверенности, что он не выдаст, почти не имеет смысла. В крайнем случае, если станет очевидно, что переметнувшийся к фашистам сенсей – отнюдь не жертва рокового стечения обстоятельств, а настоящий враг, он, Охотник, переступит через себя и исполнит приговор. А уже после, зачистив концы и дав себе временную фору, выйдет на контакт с Клименко и, не мешкая, ликвидирует генерала Шальке и врача-убийцу фон Тиллера.

– Скажите ему всего одно слово: Метелица. Это старинное немецкое пожелание. Ему будет приятно.

– Ме-те-ли-ца? – по слогам повторила Мерседес. – Какое странное слово. Совсем непохожее на немецкое. Скорее – на итальянское. Что оно означает?

– Не скажу. Секрет. Мужчина обязательно поймет. И не обидится, поверьте мне, – хитро прищурился Ярослав и, кивнув, покинул контору судоходной компании, спиной ощущая взгляд красотки.

Ну, вот и завертелось. Остается сходить по указанному голубоглазой нимфой адресу, снять номер в гостинице и ближе к семи часам вечера вернуться на пирс, чтобы, спрятавшись за пальмами, издалека понаблюдать, как профессор Сомов, вернувший себе имя, которым его нарек при рождении отец-немец, зайдет за своей подружкой и вдруг услышит из уст бразильской красавицы название своей утопающей в снегу деревушки под Питером, расположенной за многие тысячи миль от Южной Америки. За тридевять земель от этой тропической идиллии, где ровным счетом ничего не напоминало о только что закончившейся на другом континенте самой страшной в истории человечества войне…

Жаль, не получится в эту секунду быть рядом с Сомовым, чтобы увидеть, как замерзнут глаза Иваныча и как окаменеет его скуластое, загорелое под чужим ласковым солнцем лицо.

Ничего подобного не случилось. Потому что мужчина, зашедший за Мерседес к окончанию работы конторы по продаже билетов, оказался Ярославу совершенно незнаком. Этот рослый блондин с орлиным профилем и хитрыми, глубоко посаженными глазами, на вид типичный немец лет тридцати пяти даже издали, ночью и в плохую погоду не напоминал Сомова. Хотя и носил точно такое же имя, как сенсей, и имел отношения с той же самой женщиной, с которой был заснят Иваныч. Хоть и не было никакой гарантии, что, переметнувшись к фашистам, профессор вместо русского Леонида вновь стал называться Леоном, Охотник был уверен, что дело обстоит именно так, а не иначе. Зачем выдумывать велосипед, рискуя случайно выдать себя неосторожным словом? Можно без малейшего ущерба пойти по пути наименьшего сопротивления и сказать самую что ни на есть правду…

Поняв, что любовник голубоглазой смуглянки – не Сомов, Охотник сразу расслабился, успокоился. Как будто не он сам, умышленно форсируя события, несколько часов назад попросил Мерседес передать другу спонтанно найденный пароль. Теперь, когда выяснилось, что произошла ошибка, оставалось лишь надеяться, что носатый блондин – такой же фашист, как и все прочие обитатели Вервольфштадта, – не владеет русским настолько, чтобы насторожиться, услышав «старинное немецкое пожелание».

На всякий случай, незаметно увязавшись вслед за парочкой, Ярослав, следуя на почтительном расстоянии, поводил их по городу, затем подождал, пока голубки неспешно отужинают в ресторанчике – видимо, том самом, о котором говорила Мерседес, принадлежащем некоему дядюшке Хосеми, а затем, прогулявшись по пляжу, уединятся в одной из квартир скромного двухэтажного домика на близлежащем холме, где, по всей видимости, и жила продавщица билетов на пароход. Все это время Охотник внимательно наблюдал за поведением «орла» – не начнет ли тот нервничать и совершать характерные телодвижения, услышав вдруг в качестве секретного пожелания стопроцентно русское слово, очень похожее на пароль для связи шпионов, но ничего подобного не случилось. Фашист по имени Леон вел себя вполне адекватно, как и подобает пребывающему в предвкушении любовной ласки зрелому и уверенному в себе арийцу, к тому же имеющему за плечами не самое мирное прошлое…