Антон Первушин - Охота на Герострата

— Ага, — понял я, в очередной раз отметив, что ФСК, как всегда, действует сообразно логике и, может быть, потому сообразно СХЕМЕ Герострата.

Но с другой стороны все выглядит вполне прилично.

— Какой же предполагаете вы сценарий отражения возможной атаки? — поинтересовалась Марина. — Что будет, например, если нападающие проникнут сюда, на второй этаж?

— У нас разработано несколько сценариев, — отвечал капитан. — Предполагается, что они попытаются одновременно рассредоточиться по этажам. Это, безусловно, их ослабит, но они получат выигрыш по времени. Ведь им неизвестно точно, где хранятся архивные материалы Центра, банки данных и все остальное, что, по мнению Герострата, может быть связано с деятельностью настоящего Центра. А так у них есть шанс сразу на подобное хранилище выйти и попытаться или ликвидировать его, или унести представляющие интерес материалы. На этот случай у нас предусмотрены комнаты-«пустышки», своеобразная имитация хранилищ. Пойдемте, я вам покажу.

Сифоров шагнул к ближайшей двери. Она была заперта, но у Сифорова обнаружилась целая связка ключей, одним из которых он открыл замок.

В комнате высились стеллажи, заваленные огромными, на формат А-1 папками, а в центре буквой «П» стояли три письменных стола, выглядевших так, словно совсем недавно за ними работали. Впрочем, может быть, и работали. Те самые бюрократы, которых беспощадно разогнали в отпуска.

— Пока нападающие будут заниматься «пустышками», мы локализуем их, перекроем все входы-выходы. Кроме того, в каждой пятой комнате засада — крепкие хорошо обученные парни из «Альфы».

— Учтите, — сказал я. — если боевики Своры пойдут под действием программы, на силовой прием их брать бесполезно. Нужно или убивать, или ломать все кости. Помните, как получилось с Заварзиным?

— Это мы учли, — ответил капитан сухо. — На этот случай мы собираемся использовать нервно-паралитический газ.

Он указал рукой в сторону неприметного вентиляционного отверстия над стеллажами под самым потолком.

— Там баллон газа с хитроумным радиоуправляемым устройством. По сигналу все наши сотрудники оденут противогазы, а здание на полчаса превратится для любого живого существа в совершенно непроходимую зону.

— Все продумано, — признала Марина.

— Не все, — сказал я. — Где гарантия, что сюда явится сам Герострат? Он пришлет камикадзе, запрограммированных на моментальную смерть в случае провала, и тогда…

— Не пришлет, — перебил меня Сифоров, злая усмешка искривила его губы, сразу сделав лицо капитана отталкивающим. — Герострату нужна информация, а не полсотни покойников. Стороннее наблюдение за нашим «Центром» ничего ему не даст, и вопрос о том, чем здесь занимаются на самом деле, для него останется открытым.

Логика, снова безупречная и величественная госпожа ЛОГИКА.

— Хорошо, — сказал я, машинально похлопывая себя по карманам в поисках сигарет (в этот момент ощущал я себя самым настоящим «адвокатом дьявола» — пренеприятнейшая работенка). — Попробуем по-другому. В операции задействован, надо думать, не один человек, а многие десятки. Где гарантия, что завтра кто-нибудь из них не исчезнет в неизвестном направлении? И завтра же Герострат будет знать, что все это — примитивный блеф, дезинформация, пустышка. Выведывать чужие секреты он умеет. На то у него целый арсенал методов, наработанных, к слову говоря, в настоящем, а не фиктивном Центре.

— Резонный вопрос, — признал Сифоров. — Утечка информации в такой игре может легко обратить все наши усилия в прах. Но дело в том, Борис Анатольевич, что об истинном предназначении нашего Центра знаем мы трое, полковник Усманов, вы с ним теперь знакомы, и еще двое человек из высшего руководства ФСК. Все остальные убеждены, что это самый НАСТОЯЩИЙ Центр по прикладной психотронике. Все, кому, конечно, положено иметь такие убеждения. А если Герострат неглуп, а он неглуп, то должен понимать, что похищение исполнителя опять же ничего ему не даст, а на руководителя попробуй-ка выйди. Так что, Борис Анатольевич, с этой стороны мы тоже защищены.

— Поздравляю, — сказал я, отметив для себя упоминание о двоих «из высшего руководства ФСК».

— Какие-нибудь еще есть вопросы? — вежливо спросил Сифоров.

— Вопросов больше нет.

— Тогда пойдемте, я покажу вам центр управления нашей мышеловкой.

Мы вышли из комнаты, и я обнаружил, что теперь коридор пуст, хотя из-за дверей продолжал доноситься звук бубнящих голосов и механический стрекот машинок.

— Как вам звуковое оформление? Магнитофонная запись. Предназначена для посторонних ушей.

— Превосходно, — не удивился я. — Только, мне кажется, здесь вы перегибаете палку. Это уже лишнее.

— Не скажите, Борис Анатольевич. Чему нас учит социалистический реализм? Изображать действительность такой, какой ее хотят видеть вышестоящие инстанции.

Что ж, отметил я, он шутит? Видно, все-таки поднялось у человека настроение в связи с маленькой над моим скепсисом победой.

Мы неспешно поднялись на пятый этаж. Такой же коридор, окно в том конце, окно в этом конце, одинаковые, как двойняшки, двери. На двери кабинета, к которому привел нас Сифоров висела простенькая табличка: «Вычислительный центр».

— Прошу, — сказал капитан, открывая дверь.

Снаружи она отличалась лишь этой непритязательной табличкой, но здесь, за ней, оказался узкий тамбур, заканчивающийся еще одной дверью: огромной, из сплошной стали, на невероятных размеров петлях. Нечто похожее, пожалуй, можно встретить на подводных лодках, или в каком-нибудь правительственном бункере, построенном на случай ядерной войны.

Наверху в этом закутке между дверьми была закреплена миниатюрная видеокамера. Я увидел, как она чуть заметно повернулась на вертикальном удерживающем ее штоке, объектив слепо уставился на нас. Сифоров тоже взглянул туда и помахал рукой.

— Открывай, Пончик, открывай, свои, — пробормотал он.

Дверь с громким лязгом приоткрылась. Сифоров не без усилия толкнул ее. Мы вошли в комнату, жмурясь от яркого света. Это помещение было гораздо просторнее комнаты-«пустышки». Окна были плотно зашторены, и в полную мощность работали лампы дневного света. В центре помещения пребывало громоздкое устройство, и еще какие-то металлические ящики вдоль стен, а на полу — ковром переплетение кабелей, подсоединенных разъемами к центральному устройству; еще несколько пучков кабелей в разных местах уходили в стены. За устройством — шкаф, облицованный десятками десятками телевизионных экранов с четкими цветными изображениями вестибюля и знакомых нам коридоров плюс дисплей мудреного компьютера, на котором высвечивались одна за другой яркие цветные схемы — сидел на вращающемся кресле маленький круглый розовощекий субъект в грязноватой майке, которая была ему не по плечу, а потому открывала взорам всех желающих белый круглый животик, и поношенные трикотажные штаны. Субъект левой рукой почесывал живот, а правой — вытягивал из огромной коробки одну за другой шоколадные конфеты, лишь время от времени отвлекаясь на то, чтобы отстучать на клавиатуре компьютера загадочную комбинацию символов.