Сергей Донской - Капитан разведки

– Стресс. Волнуюсь, доктор. Обычно из меня слово клещами не вытянешь.

– Клещами вытянешь. Из кого угодно, что угодно.

Произнеся эту многообещающую реплику, женщина занялась установкой датчиков в области гениталий Хвата, и ее проворные пальцы показались ему еще холоднее всех этих металлических штуковин, которыми его украшали.

– Как вас зовут? – поинтересовался он, стараясь не комплексовать по поводу того, что постепенно превращается в жалкое подобие новогодней елки.

– У вас намечается эрекция, – хмыкнула женщина. – Вы мазохист? – В ее тоне впервые прорезалось что-то похожее на любопытство.

Всему виной были ее чересчур холеные, чересчур длинные ногти.

– Перчатки надевать надо, – буркнул Хват. – Резиновые.

– В этом нет никакой необходимости. Я тщательно мою руки. – Закончив приготовления, женщина предупредила: – Вам предстоит проверка на так называемом детекторе лжи. Это очень совершенный полиграф, последнего поколения. Я буду задавать вам вопросы, а вы будете отвечать на них. Предельно кратко. Только «да» или «нет».

Хват скорчил идиотскую гримасу:

– А если я не знаю ответа?

– Не валяйте дурака. Вы уже неоднократно проходили подобные тесты. В училище спецназа ГРУ.

В этом она была права.

– Я не имею никакого отношения к спецназу, – возмутился Хват.

– Меня это не касается, – сказала женщина.

Наверное, это была одна из ее излюбленных фраз. Затем последовали другие, в постепенно убыстряющемся темпе:

– Имя?

– Михаил.

– Как зовут вашу сестру?

– Катя… Катерина.

– Как зовут вашу любовницу?

– Нет у меня любовницы.

– Имя!

– Алиса.

– Еще раз имя сестры.

– Катерина.

– Отчество?

– Алексеевна.

– Имели ли вы с ней сексуальные сношения?

– Слушай, ты!..

– Отвечайте только «да» или «нет».

– Ну, нет, нет!

Хват сопел и играл желваками. Женщина равнодушно следила за цветными линиями, ползущими по экрану. Малейшие эмоциональные всплески подопытного меняли их конфигурацию.

– Вы любите боевики?

– Нет.

– Вам доводилось бывать в Африке?

– Отстанете вы от меня наконец?

– Вам доводилось бывать в Африке?

– Да. Это была служебная командировка.

– Неважно. Вы считаете себя опытным спецназовцем?

– Сказано же вам, я не…

– Да или нет?

– Нет. Разумеется, нет.

– Вы часто врете?

– Еще как!

– Вы говорите правду?

– Да.

Женщина почувствовала возрастающий интерес. Не к распятому перед ней голому мужчине с плоским животом. К изменению конфигурации кривых на экране. Нажатия определенных клавиш помогали выстроить визуальные алгоритмы правды и лжи. По-научному это называлось калибровкой респондента. На жаргоне операторов полиграфа – просеиванием.

Вопрос – ответ, вопрос – ответ. Электронные щупальца проникали в мозг Хвата все глубже и глубже. Ворошили его подсознание. Копались в душе.

– Вам часто приходилось убивать?

– Нет!

– Вы вступали в гомосексуальные контакты?

– Нет!!

– Вы занимаетесь мастурбацией?

– Нет!!!

– Вы часто курите?

– Нет. Вернее, раньше часто, а теперь бросил…

– Неважно.

Теперь вопросы сыпались градом, не оставляя времени обдумать ответ. Напрасно Хват пытался мямлить и запинаться. Эти маленькие хитрости не могли обмануть компьютер. Его ответы молниеносно сравнивались с предыдущими, сопоставлялись в виде противоречий и совпадений. Положительные и отрицательные реакции отображались на экране в виде графиков, прочитать которые не составляло большого труда. Собственно говоря, женщина уже справилась со своей задачей, запустила программу по обработке информации и ждала выдачи выводов. Но, притворяясь поглощенной работой, она не удержалась от нескольких интересующих ее лично вопросов:

– Я кажусь вам сексуально привлекательной?

– Местами, – ухмыльнулся Хват.

По логике вещей следовало оборвать его, направив в привычное русло однозначных ответов, но женщина лишь уточнила:

– Какими?

– Нет.

– Что значит «нет»?

– Мне ведь велено говорить только «да» и «нет». Вот я и говорю: нет.

– Условия тестирования изменились, – бесстрастно произнесла женщина, снимая очки таким замедленным жестом, словно для нее это было равнозначно раздеванию. – Можете дать развернутый ответ.

– Если бы ты, докторша, прямо сейчас задрала халат и уселась бы на меня верхом, – ласково сказал Хват, – то я, конечно, засадил бы тебе по самые гланды. Но если бы мне предложили выбирать между тобой и мороженой курицей, я бы выбрал последнюю. Жрать хочется.

– Хам, – сказала женщина ледяным тоном. Ее лицо осталось непроницаемым, хотя зрачки сузились до размера двух точек. Снимая датчики, она непроизвольно коснулась напрягшегося живота Хвата и поспешно наклонилась ниже, чтобы он не заметил двух пятен румянца, проступивших сквозь ее восковую кожу.

Все тридцать девять ступеней, ведущие вниз, были истерты подошвами до вмятин. Видимо, немало людей спустилось в этот подвал до Хвата. Теперь по лестнице вели его. Одетого и без наручников, но под прицелом сразу двух стволов, направленных ему то ли в затылок, то ли под левую лопатку. Он думал не об этом, а о том, что его ждет в бывшем бомбоубежище, куда его доставили.

Свернув за бронированной дверью налево, идущие очутились в коридоре, столь длинном и темном, что он казался уходящим в бесконечность. Возможно, так оно и было. Для тех, кто, выйдя из пункта А, спустился в подвал и уже не добрался до пункта Б. Или для тех, кто, к своему разочарованию, обнаружил, что пункт Б является для них конечным.

Хват мотнул головой, гоня прочь невеселые мысли. Радоваться, конечно, нечему, но и опускать руки рано. Они у него на многое способны, руки.

– Стоять, – прозвучал равнодушный голос одного из конвоиров.

Грюкнул рубильник. Вспыхнули забранные в сетки лампы под потолком. В торце коридора высветились далекие мишени.

– Вперед.

Хват подчинился, гадая, зачем его привели в этот устаревший тир, в котором не было ни движущихся стоек, ни подзорных труб для изучения пораженных мишеней. Лишь пожелтевшие плакаты и инструкции на стенах, отпечатанные не раньше середины шестидесятых.

– У вас тут случайно не музей эпохи раннего неолита? – вежливо осведомился Хват, оглянувшись через плечо.

– Не останавливаться, – процедили конвоиры, оставшиеся на месте.

Примерно девяносто процентов вероятности, что они попытаются припугнуть его расстрелом. Десять процентов на то, что так и произойдет в действительности. Не самый худший расклад, можно играть. Хват с удовольствием плюнул под ноги.

– А если мы тебя заставим вылизывать пол языком? – подали голос за его спиной.

– Не-а, – пробормотал Хват на ходу. – У вас таких полномочий нет, сатрапы. Сначала вам придется получить инструкции у своего начальства, а начальство по подвалам шляться не привыкло, оно в высоких кабинетах.