Сергей Донской - Остров победы

Его сопровождала манерная девица с прической в виде разоренного вороньего гнезда. Парень звал ее Линдой, а она его – Санчесом. Судя по нескольким репликам, которыми они обменялись, усевшись за стол, оба намеревались слегка подзарядиться энергией перед походом в ночной клуб – и не только пепси-колой, которую они заказали. Точнее говоря, запас бодрости требовался в первую очередь Санчесу, который принес бутылку водки. Линда и без того казалась весьма оживленной. Неестественно оживленной. Настолько оживленной, что Скиф моментально сконцентрировал на ней ненавязчивое внимание. Пара присоседилась к нему только по той причине, что других свободных мест в кафе не оказалось, но вела себя так, словно за столом находились они одни. Набулькав в стаканчики водки, они разбавили ее пепси и, проглотив живительную смесь, принялись обсуждать какой-то фильм, с просмотра которого явились. Вернее, темой беседы был не столько сам фильм, сколько зимний сад кинотеатра «Октябрьский», произведший на пару неизгладимое впечатление.

Санчес восхищался тамошними пальмами высотой с трехэтажный дом и утверждал, что однажды Никита Хрущев распорядился перевезти их из Астрахани в Москву, но гигантские размеры деревьев помешали его коварному замыслу.

– А как тебе павлины и прочие страусы? – спрашивала Линда.

– Охренеть можно. Хамелеоны по стенам шныряют, а в аквариуме – пираньи. И все удовольствие за четыре бакса.

– Ну, за четыре бакса можно получить удовольствие и покруче…

Подняв взгляд от пепельницы, успевшей наполниться окурками, Скиф сравнил помутневшие зрачки Санчеса с булавочными зрачками Линды и лишний раз убедился в том, что она попивает пепси-водочный коктейль из приличия, а не для удовольствия. Ее лицо было неподвижным, как посмертная маска, зато ярко накрашенные губы непрерывно подергивались и кривились, живя своей особой жизнью двух жирных красных червяков.

– Хотела бы я, – заявила девица, – чтобы у меня был свой домашний кинотеатр. С большущим-пребольшущим экраном… Я бы от него целыми днями не отходила. Поставила бы рядом кровать – и пошло оно все в задницу.

– А я бы от пираньев… от пираний не отказался, – мечтательно произнес Санчес и даже посмотрел по сторонам: не спешат ли к нему с бесплатными подарками. – Видала зубы? – Не обнаружив признаков халявы, Санчес влил в себя водку, чуть-чуть подкрашенную пепси. – Вот только не врубаюсь, как они кусаются, если у них пасти не закрываются?

– Кто? – рассеянно спросила Линда.

– Пираньи эти.

– Какие пираньи?

– Эй, ты спишь на ходу, что ли? – возмутился Санчес. – Отъезжаешь?

– Уже отъехала, – покривила губы Линда. – Шучу. В смысле: приехала. – Она заглянула в свой стакан, но не притронулась к нему, а отодвинула подальше. – Водка крепкая, в башку шибает. Больше не хочу.

Лицо Санчеса побагровело так стремительно и до такой степени, что стало ясно: этот парень плохо кончит. С его давлением не алкоголем баловаться, а лечебные отвары цедить, не пропуская ежедневных прогнозов погоды.

– С-сука, – с чувством произнес он. – Опять за свое? Мы же договаривались. Ты обещала.

– А в чем дело, в чем дело? – зачастила перетрусившая Линда. – Что за наезды, не понимаю? Завязала я, понял?

Покосившись на Скифа, она догадалась перейти на шепот, хотя слышимость от этого не ухудшилась.

Отметая шипящие оправдания подруги негодующим взмахом руки, Санчес едва не свалился со стула, но это не помешало принять ему еще более рискованную – стоячую позу.

– Сука, – повторил он, пьяно покачиваясь. – Кому ты мозги пудришь, сука? И как это я раньше не врубился? Ты же уже в кино обдолбанная заявилась, с попугайчиков тащилась, как ненормальная.

– Не ори на меня, козел! – ощетинилась Линда.

Присутствующие с интересом уставились на скандалистов. Из домика кафе выглянул молоденький официант, заранее сияя всеми своими прыщами. Кто-то догадался выключить музыку. Пощечина прозвучала в наступившей тишине хлестко и отчетливо.

– Все, знать тебя больше не знаю, падла такая, – провозгласил Санчес. Затем, натыкаясь на столы, он стремительно покинул площадку и растворился в ночи, даже не оглянувшись на недопитую водку. Видать, его возмущение подругой-наркоманкой перешло все границы.

Очутившаяся в центре скрестившихся взглядов, Линда съежилась, словно желая уменьшиться в размерах. Каблуки ее босоножек со скрежетом проехались по цементному полу. Это означало, что она подобрала ноги, готовясь встать. Скиф поморщился, мучительно подыскивая нужные слова, которые могли хоть немного успокоить униженную девушку и удержать ее на месте. Слова нашлись, вернее, одно-единственное слово, позаимствованное Скифом из какого-то молодежного фильма.

– Оттопыримся? – тихо спросил он.

Линда, приготовившаяся встать, посмотрела на него глазами, отражающими сомнение и робкую надежду на что-то светлое, что-то хорошее.

– Ну не здесь же, – пробормотала она, оглянувшись через плечо на выжидательно притихшую аудиторию.

Скиф пришел ей на помощь. Подняв голову, он наградил немигающим взглядом каждого, кто осмеливался посмотреть ему в глаза. Ответные взоры тускнели и гасли, подобно перегоревшим лампочкам новогодней гирлянды. Официант взялся озабоченно протирать тряпкой столы, которые только что его абсолютно не интересовали. Праздник закончился, не успев толком начаться. Ромашки спрятались, поникли лютики.

Линда с удовольствием проследила за этой метаморфозой и поняла, что уходить из кафе ей пока что не хочется. Пусть свидетели ее позора побудут свидетелями ее триумфа.

– Вообще-то мы тут не оттопыриваемся, дядя, – заметила она, приникая сигаретой к протянутой Скифом зажигалке.

– Вот как? – огорчился он.

– Да, – с достоинством подтвердила Линда. – Мы оттягиваемся.

– А, это совсем другое дело, – понимающе кивнул Скиф.

– Само собой! Оттопыриваются, к примеру, в Питере. В Москве, скажем, прутся или тащатся. А у нас…

– Оттягиваются.

– Ну да.

– Почувствуйте разницу, – задумчиво произнес Скиф.

– Да разницы особой нет, – не стала кривить душой Линда, – просто под каждой крышей свои гашиши, сечешь?

– Секу.

– А ты ничего, дядя. Какие планы на вечер?

– Такие же, как у тебя.

– Ого, какие мы быстрые! – хихикнула Линда.

– Жизнь коротка, – сказал Скиф.

– Философ, да?

– Философы бедные, а я за свои удовольствия готов платить.

– Типа спонсора? – оценивающе прищурилась Линда.

– Типа того, – подтвердил Скиф, привыкая к полуптичьей манере общения, навязываемой собеседницей.

– Тогда поскучай немного один, я скоро вернусь, – сказала Линда, вставая.

– Куда ты?

– В туалет. Да не напрягайся ты, никто линять не собирается, реально.