Ярослав Дробязко - Читер

— Ладно. Это можно.

Алексей взял со стола напротив окон мягкий валик и подложил девушке под затылок. В этот момент она бросила на него жалостливый взгляд и спросила, кивнув на окна:

— Они убьют меня, ведь, правда?

Мужчина резко отвернулся от рванувшего в его душу волной сострадания взгляда голубых глаз. Ему стало вдруг жалко девушку, но он не в силах был, что-либо изменить.

— Правда, — тихонько ответил он, — Единственное, чем я могу утешить, так это тем, что твари выделяют много слюны, в которой содержится сильный обезболивающий компонент. Если не будете сильно дергаться, то почти ничего не почувствуете.

Услышав это, девушка громко зарыдала. Алексей не в силах больше находиться рядом с ней вышел из комнаты в ангар. Его поглотил полумрак и гул насосов.

Происходящее на площади выглядело так словно небоскреб «Черное Золото» превращался в хорошо укрепленную крепость. В парке среди деревьев спешно ставились агитационные палатки, куда, пряча под полами одежды оружие, в последующем ютились братки. Ближе к периметру парка прохаживались патрули в охранной форме с собаками.

В сумрачной комнате с закрытыми толстыми шторами окнами двое мужчин внимательно следили за происходящим на площади у небоскреба нефтяной компании. Они постоянно проверяли и настраивали резкость камер скрытно выставленных в окна. В комнате еще работал телевизор, на котором шпионы просматривали «живую» запись.

— Сань, слышь — вертолеты заснять не удалось: охрана как раз мимо проходила. Спалился бы на раз два, — сказал мужчина у окна.

— Ну и пес с ними! И так Ксенонову будет, о чем подумать, — ответил Александр.

— Нужно сообщить нашим.

— Точно.

В большом подземном гараже было много людей. Люди эти собрались перед грузовой машиной в очередь. Им выдавали автоматы Калашникова, пистолеты, патроны для них и простенькие бронежилеты, два стоящих в фургоне бритоголовых мужика. Большинство мужчин были в спортивных костюмах или джинсах и кожаных куртках. Стрижки соответственно короткие.

Двое мужчин, уже вышедших из очереди, ругались из-за того, кому достанется новый Калашников. Поначалу они просто матерились друг на друга, а потом начали толкаться.

— Вот болваны! Они бы еще за фантик от жвачки подрались, — пробубнил Валерий Петрович и плюнул в сторону.

Он стоял, облокотившись на перила, рядом с курящим Валентином на мосту из железных решеток, который нависал над процессией выдачи оружия, и, естественно видел всех внизу.

— Да, блин, зажрались пацаны на своих пригретых местах. Не серьезной херней страдают — вроде мы их в «войнушки» позвали поиграть, — подчеркнул Валентин и спросил, — Как быть с несколькими РПГ?

— Как-как? Не давать? А то и яйца себе поджарят — удоды бацылоголовые!

Они замолчали, продолжая наблюдать, как раздается амуниция.

— А, что там наша постоянная охрана? — оборвал молчание тоном еле слышимым в шумном гараже Валера.

— На постах стоят. С псами дуют по периметру вокруг здания. Пока ничего необычного, — вздыхая, ответил Валет.

— Вот и хорошо. Пацанов почти вооружили, телеки вырубили, моя охрана уже прилетела, — пускай сука только сунется! — воскликнул Петрович.

— Да, бля, что бы до вас добраться, Валерий Петрович, потребуется целая армия, — улыбаясь, сказал Валентин.

Валера одобрительно улыбнулся начальнику охраны, что делал крайне редко и то лишь тогда, когда ему говорили что-то приятное. Он почесал правое предплечье и, задернув рукав пиджака с рубашкой, показал своему собеседнику голую руку.

— Смотри, Валет, какая-то тварь меня укусила этой ночью. Я только сегодня после обеда заметил, как чесаться начало.

И в правду, на предплечье у Петровича была маленькая ранка, как раз на месте прохождения вены.

— Как точно цапнула зараза. И где ж это оно вас? — старался показать обеспокоенность здоровьем своего шефа Валентин.

— Да, черт его знает. Ездишь сейчас с этими выборами везде. Да и последние дела как-то совсем о себе забыть заставили.

Владимир Иванович Ксенонов вышел из спальни в красном халате, который еле сходился у него на животе, в большую комнату к троим незваным гостям. Это были его однопартийцы из избирательного штаба. Облаченные в деловые костюмы они нервно топтались на месте. За спиной у Владимира закрылась дверь, пряча голую черноволосую красавицу на кровати.

— Послушайте если это не что-то важное, тогда я вас сейчас видеть совсем не желаю, — резко начал Владимир Иванович вместо приветствия.

— Нам доложили наши ребята из конспиративной квартиры, что Обвальный подтягивает к своему небоскребу братву со всех контролируемых им точек, — так же резко ответил один из гостей.

— Обвальный….- удивленно произнес Владимир.

— Мы предполагаем, что он планирует начать устраивать провокации или даже собирается фальсифицировать выборы!

— Черт! Во — сука, — выругался Ксенонов и нервно стал щелкать пальцами, — мало мне было проблем за вчерашнюю ночь, так и сегодняшняя дерьмовой будет.

— Нужно срочно предпринимать какие-то меры, — с волнением сказал один из однопартийцев.

— Меры, меры. Дочь моя где? — громко рявкнул Владимир Иванович, заходив взад вперед.

Его коллеги, недоумевая, переглянулись между собой.

— Ах, да, — поправил он сам себя, — я сам ее прозвоню…. А вы собирайте всех. Поднять на ноги всю нашу братву. Пусть пасут Обвального с его небоскребом, центральные улицы, мэрию, памятники…. Короче пусть пасут все, где можно устроить какие-либо митинги и демонстрации.

Маша шла своей обычной походкой по длинному красному ковру вдоль светлого коридора с расставленными у стен вазонами и блестящими табличками у дверей. Этаж, по которому она шла, все сотрудники компании «Черное Золото» называли директорским. Здесь были кабинеты директоров разных подразделений компании, включая ее кабинет, Юрин и Валерия Петровича. В коридоре было пусто и тихо. Только звук каблуков, мнущих ковер, сопровождал ее грациозное движение.

Маша вышла в просторный холл с мягкими диванами, который нежно освещался вмонтированными в потолок лампами. Она подошла к двери у больших окон с красивой табличкой «Обвальный Валерий Петрович — генеральный директор ЗАТ Черное Золото». Она на секунду остановилась у двери.

Ее женственная фигура, как огонек смотрелась за стеклами холодных окон. Это был девяносто первый этаж. И потому за этими самыми окнами почти всегда свистел ветер. А теперь этот ветер был особенно сильным и холодным. Он подхватывал маленькие снежинки и нес их мимо. Но, несмотря на непогоду, девушка была легонько одета: утопающие под голубенькой юбкой чулки, беленькая кофточка с расстегнутыми верхними пуговками и красные туфли. Здание защищало это, казалось, хрупкое создание от холодов и непогоды.