Иван Сербин - Чертова дюжина

Сидящий в метро Генерал поднял руку с четырьмя оттопыренными пальцами, что означало отсчет. Четыре, три, два, один. Пуск!

Чубчик вдавил кнопку реле, и тотчас же в двухметровом провале грохнул взрыв. Взрывная волна выбросила из ямы груду бетонного крошева, ударила в кольцо, которое моментально пошло трещинами — толстыми, как червяки, ветвистыми, словно старое дерево. Яркая вспышка озарила тоннель, груды обломков лежалой породы и фигуры людей, скрючившихся за этим импровизированным укрытием.

Часть кремлевской охраны оказалась придавлена обломками бетона, остальных оглушило мощной ударной волной. Гул взрыва еще не успел стихнуть, а боевики уже были на ногах. Айсберг поднял огнемет и нажал на спуск. Голубовато-желтый шар влетел в тоннель и лопнул там, выбросив стену огня, которая прокатилась от двери до двери. Оставшиеся в живых охранники моментально превратились в факелы. Они метались по коридору, вопя от боли и ужаса. Огненный смерч уничтожил практически всех. Остальное должны были доделать автоматы. Пламя начало закукливаться, сворачиваться, уменьшаясь в объеме, пока не исчезло совсем. Остались только черные, все еще горящие фигуры людей и такие же черные ящики с ценностями.

Боевики рванулись к пролому. Они цепляли к вбитым в стену крючьям альпинистские карабины с нейлоновыми тросами и соскальзывали вниз, как капли воды с апрельской сосульки. Оказавшись в спецтоннеле, Айсберг поднял гранатомет и направил на дверь, через которую только что прошел кортеж. По плану Хоря, тревога уже должна быть объявлена, но на то, чтобы прибыть сюда, спецподразделениям понадобится двадцать пять — тридцать секунд.

Генерал спустился вниз третьим, следом за Айсбергом и Дофином. Он удовлетворенно осмотрел черные стены, пол и разбросанные по всему проходу ящики. Мощные, большие, хранящие в себе сокровища Оружейной палаты, его не интересовали. Он подошел к третьей платформе. Взрывом ее развернуло и опрокинуло набок. Груз высыпался на пол огромной стальной горой. Часть замков не выдержала, ящики раскрылись, и камни феерически блестящей россыпью раскатились по мертвенно-серому, ноздревато-шершавому полу — крупные кроваво-алые рубины, большие неграненые алмазы, изящно-изысканные бриллианты. Среди них попадались просто фантастические экземпляры. Тут же лежали несколько больших золотых слитков, кубки, потиры…

Аккуратно и быстро Генерал выбрал три самых крупных камня и достал из кармана комбинезона кисет. Выбросив из него подделки, он вложил настоящие камни внутрь, затянул шнурок и вновь спрятал мешочек в карман.

Выпрямившись, Генерал огляделся. У пролома, все еще дымящегося, сочащегося бетонной крошкой, стояли Чубчик, Ватикан, Леденец, Дофин и Бегемот. Все с оружием на изготовку, напряженные сильные звери, готовые в любой момент кинуться в драку. Спецы-мастера. Профи. Лишь Бегемот… Этот даже с оружием в руках выглядит, как пьяный дворник с метлой. Ладно, бог простит.

Генерал жестом скомандовал: «Уходим».

Айсберг отбежал чуть назад и застыл у пролома. Они укладывались в отведенное время, схема работала, а значит, есть еще десять-пятнадцать секунд до появления спецгруппы.

— Дофин, Ватикан, Леденец, Чубчик, поднимайтесь и устанавливайте мины. Потом прикрывайте отход.

Четверо ухватились за тросы и быстро полезли наверх. Через три секунды они уже исчезли в проломе.

— Айсберг, — Генерал повернулся к громиле, — давай.

Тот поднял гранатомет, тщательно прицелился и нажал спуск. Округлая болванка прочертила огненную дугу и врезалась в груду металлических ящиков.

— Молодец. Наверх!

Громила забросил гранатомет за спину и быстро вскарабкался по тросу.

— Теперь я, — кивнул Генерал толстяку. — Ты — замыкающий. Пошли.

Он поднялся. Бегемот все еще барахтался внизу. Леденец, Дофин и Ватикан уже закончили свою работу и вытянули тросы. Все, кроме одного, возле которого и топтался толстяк. Ухватившись за карабин, Генерал быстро втянул последний трос в темноту.

Бегемот растерянно посмотрел наверх и спросил:

— А я?..

Генерал усмехнулся:

— Головка от…

Подняв голову, он четко различил пульсирующие красные огоньки взведенных мин. Ближайшие три кольца метротоннеля дышат на ладан, достаточно слабого взрыва, и несколько тонн грунта и бетона осыплются вниз, завалив проход.

Генерал натянул очки ночного видения. Боевики стояли у следующего троса, свисающего из квадратного провала вентиляционной отдушины. Чубчик уже забрался наверх, Леденец и Дофин тоже. Остались Айсберг, Ватикан и Белоснежка. Ватикан как раз ухватился за веревку, тоже намереваясь забраться в пролом. Они действовали строго по плану, и ни одному не пришло в голову выяснять, почему задерживается Генерал.

Ему тоже надо уходить. Мины сработают через минуту. Генерал наклонился и посмотрел на несчастного, сникшего Бегемота. Тот тоже задрал голову и воззрился на старшего молящими собачьими глазами.

— Помоги, — попросил толстяк. Он даже не крикнул, а просто сказал, как гоголевский Акакий Акакиевич: «Ну почему вы меня обижаете?»

Генерал молчал. Он не улыбался и не ронял киношных фраз. Просто стоял и смотрел. Высокий, сильный, обреченный на жизнь.

— Брось мне веревку, — совсем уже упавшим голосом произнес Бегемот. — Пожалуйста.

Генерал передернул затвор автомата. Щелчок эхом прокатился по коридору. Стреляная гильза латунной рыбкой полетела вниз, кувыркаясь в скупом электрическом свете. Бегемот проследил за ней взглядом. Намек оказался красноречивее любых слов. Генерал поднял автомат к плечу и плавно потянул спусковой крючок.

Бегемот не услышал выстрела. Он даже толком не разглядел, что произошло. Просто в тот момент, когда он произнес «Отче наш», из груди Генерала вдруг выплеснулось влажное бурое облако. Бегемот почувствовал, как на лицо ему упали горячие тяжелые капли. Он открыл глаза. В следующее мгновение Генерал пошатнулся и начал заваливаться лицом вперед. Падая, он спазматически нажал на курок. Тело перевернулось в воздухе и с отвратительным чавкающим хрустом врезалось головой в неровные осколки бетона. Череп лопнул, как арбузная корка. Бегемот скривился. Из кармана убитого выскользнул плотный мешочек и скатился по обломкам к ногам толстяка.

Наверху Белоснежка опустила снайперскую винтовку и скомандовала Айсбергу:

— За мной, быстро.

Тот растерянно крутил головой, поглядывая то на нее, то на провал, в котором только что скрылся Генерал.

— Ты… Это… — прошептал он. — Ты что?..

Гигант явно не знал, что предпринять. С одной стороны, он наблюдал убийство командира, с другой — его не особенно развитый мозг, вряд ли владевший хотя бы зачатками мыслей, только рефлексами, один из которых, превалирующий над остальными, формулировался как «приказы и действия начальства не обсуждаются», помешал ослушаться Белоснежку. Для него один командир сменил другого. Вот и все.