Иван Сербин - Чертова дюжина

«Впрочем, террористы никогда не отличались особенным благородством», — подумал старший и приказал своим:

— Продвигаемся вперед.

Белоснежка спустилась по эскалатору вниз, присела на ступеньку и подняла автомат. Наступил момент истины. Операция предстала вдруг в совершенно ином свете. Нет, ее не мучили угрызения совести. На совесть девушке было плевать. Просто сейчас она вдруг отчетливо поняла, что операция, хотя изначально и казалась идеальной, на самом деле таковой не являлась. Не могло здесь обойтись без большой крови.

«А ты думала: обойдется? — спросила она себя мысленно и сама себе ответила: — Я думала, да». — «И у тебя стало погано на душе?» — равнодушно поинтересовался рассудительный внутренний голос. Стало ли погано? Наверное. Но и легче стало тоже.

Белоснежка поняла правду, которая до сих пор трусливо пряталась, лишь изредка выныривая в подсознание. Им не уйти. Ни одному. Куда они денутся-то? Все это: тщательно разработанная схема отступления, исчезновения — дешевка. Двое уже мертвы, еще двое — ранены. Бегемоту, может быть, удастся уцелеть. Чубчику… Чубчику вряд ли. Жалко. Точнее, он смог бы выжить, но только в одном случае — если ему немедленно окажут квалифицированную медицинскую помощь. Чубчику сейчас нужны не повязочки-перевязочки, а хирургическая операция. А что будет дальше? Смогут ли они спрятаться? Белоснежка в этом сомневалась. От кого? Зачем?

Девушка наклонила голову и прижалась щекой к ласково теплому кожуху автомата.

На бегу Дофин достал пистолет. Чубчик спотыкался и то и дело повисал на нем. На полу оставалась багровая кровяная дорожка. Редкие капли сменялись частыми, те — снова редкими. Отличный след. Превосходный.

Переход был длинным, но еще более длинным представлялся Дофину путь наверх по узкому эскалатору. Электричества нет, и включить волшебную дорожку тоже некому. Придется забираться так. Не дай бог навернуться. Хребет переломится, как спичка.

Впереди у поворота мелькнула странная тень, и Дофин, не раздумывая, выстрелил. Пуля ударила в стену, срикошетила с визгом. Группа остановилась. Показалось ему? Может быть, показалось. А может быть, и нет.

— Ты кого-нибудь видел? — спросил Дофин у Чубчика.

Тот взглянул мутно, тряхнул головой:

— Извини, братец, что-то я поплыл…

Дофин обернулся:

— Кто-нибудь видел, что там впереди?

Ватикан прислушался.

— Да тихо вроде бы.

— Нет, там кто-то был.

Леденец облизнул губы:

— Тебе показалось, мужик.

— Нет! Мне никогда ничего не кажется!

— А на этот раз показалось. Все, пошли.

Они осторожно двинулись вперед, готовые в любую секунду открыть огонь.

Один из солдат на полу пошевелился. Белоснежка приподняла автомат так, чтобы очередь прошла над головами, и нажала на курок.

— Я сказала: пристрелю!

Штурмовики тоже услышали крик.

«Все-таки эти ублюдки здесь, — подумал старший. — Ну что же, оно и к лучшему. Не придется гоняться по чертовым тоннелям».

Штурмовики поступили так же, как некоторое время назад террористы. Они пригнулись и короткими перебежками двинулись вдоль платформы, мимо сидящего у стены мертвого гиганта, мимо груды стреляных гильз, — не наступить бы, — мимо пулевых отметин, к встречному полумраку.

В наушниках Белоснежки послышалось:

— Мы у «Кузнецкого».

Девушка поднялась и, легко спустившись по ступенькам, торопливо, то и дело оглядываясь, зашагала по переходу к станции метро «Кузнецкий мост». Свет здесь был еще более тусклым, чем на платформе, и Белоснежка опустила на глаза ПНВ. Мир вновь окрасился в привычные зеленые тона. Она словно окунулась в огромный аквариум. Тень ее колыхалась на стене, как высокая гибкая водоросль.

В вертолете Крекер повернулся к Пастуху:

— Старый, они уже на «Кузнецком».

— Слышал. Ты приглядывай за этим, — он мотнул головой на сидящего сзади пилота.

— Нормально, старый. Эй, дядя! — Крекер постучал пилота по плечу согнутым пальцем, тот вздрогнул. — Да не трясись ты так, — жизнерадостно улыбнулся блондин, — никто тебе ничего плохого делать не собирается.

Пилот замотал головой: мол, да, понимаю. Вы хорошие ребята, я тоже хороший парень, мы все друзья, мир, дружба.

— Слушай, — Крекер по-приятельски приобнял пилота за плечо, — ты мне скажи вот что, старый: пулемет у вас заряжен?

Тот сперва качнул головой «нет», но тут же закивал.

— Ввиду особой опасности группы, — начал он, сбился, закашлялся и пробормотал виновато: — Извините, во рту пересохло.

— А чего молчишь-то? На, попей. — Крекер достал флягу и протянул пилоту. — Да ладно, не тушуйся, старый, пей.

Пилот благодарно схватил флягу и сделал несколько глотков.

— Спасибо.

— Да не за что, старый, не за что, — Крекер был сама доброжелательность.

Папаша Сильвер поглядывал на парочку с тяжелой ухмылкой.

— Значит, пулемет, говоришь, заряжен, — утвердительно повторил Крекер.

— Да, заряжен, — подтвердил пилот. — На случай, если вы БТР захватите или еще… Какой-нибудь транспорт… Такой приказ был…

— Ну и отлично, старый, — блондин похлопал его по плечу. — Приказ так приказ. Работай. — Затем повернулся к Сильверу и, весело подмигнув, сообщил: — Представляешь, эти волки собирались нас из авиационного пулемета расстреливать. С ума сойти!

Папаша Сильвер философски пожал плечами:

— А ты небось думал, что они с тобой встречу на высшем уровне устроят? Сядь, не мельтеши.

Пастух повернул голову и через плечо сказал пилоту:

— Значит, так. Когда скажу, подведешь вертолет туда, ко двору. Опустишься вниз, зависнешь. Понял? И чтобы никаких фокусов.

— Хорошо, — кивнул тот. — Я понял.

Указанный Пастухом двор — выход из станции метро «Кузнецкий мост» — был закрыт с трех сторон. Сквозь арки, ведущие с улицы, не прошел бы ни БТР, ни тем более танк. Значит, во дворе могли быть только солдаты.

Но с живой силой, рассчитывал Пастух, они справятся.

Лестница, выводящая из перехода на станцию, почти не была освещена. Боевики остановились. Леденец огляделся.

— Вижу-вижу-вижу, — по привычке пробормотал он.

Он действительно видел: солдаты, оставленные в засаде на станции «Кузнецкий мост», оказались не более опытными, чем их коллеги, охранявшие «Лубянку».

Оглянувшись на Ватикана, Дофина и Бегемота, Леденец прижал палец к губам. Чубчику знак был не нужен — он потерял сознание. Здоровяк ощупал гранатный подсумок. Первый был пуст, во втором покоились две «Ф-1». Обернувшись, Леденец протянул руку.

— Дайте кто-нибудь дымовую гранату, — попросил он.

Дофин смотрел прямо перед собой, взгляд его был туманным, невидящим, отстраненным. Он словно уплыл в далекие дали, не имеющие никакой связи с реальным миром.