Сергей Москвин - Агенты «Аль-Каиды»

– Вот этот дом, – объявил мне Толя, уверенно свернув во двор и подъехав к красному кирпичному дому старой, но вполне добротной постройки. – Вы надолго сюда, Антон?

– Минут на пять, может, чуть больше. Подожди в машине.

– Я пока колесо подкачаю. А то задний левый скат спускает.

– Давай, – великодушно разрешил я, выбираясь из машины.

Я уже настроился на предстоящий разговор с матерью Карины, и волнующие Толю шоферские проблемы отошли для меня на второй план.

Фасад дома выглядел чистым и аккуратным. Над дверями каждого подъезда была укреплена табличка с номерами квартир, поэтому мне не пришлось искать нужный подъезд. А вот подъездная дверь оказалась закрытой. Я потоптался перед запертой дверью, жалея, что у меня нет жуйковских отмычек, но в этот момент из дома вышла женщина, и я у нее за спиной заскочил в подъезд. Вот будет обидно, если это она, мать Карины. Догнать и спросить: как ее зовут? Да нет, Софья Петровна Кузьмина должна быть, по крайней мере, лет на десять старше. Определив, что напрасно беспокоился, я проворно поднялся по ступенькам. Второй, третий этаж. Ага, вот и интересующая меня квартира. Подойдя к двери, я решительно нажал кнопку звонка. Практически сразу из-за двери раздался женский голос:

– Кто там? – словно женщина специально стояла под дверью.

– Из милиции! – громко ответил я и на всякий случай сунул руку в карман, где хранил милицейское удостоверение прикрытия, куда более подходящее для бесед с простыми гражданами, чем документы сотрудника оперативного отдела управления «В» Центра спецопераций ФСБ России.

Дверь сейчас же открылась. Причем не на длину цепочки, а на всю ширину. И я увидел на пороге немолодую женщину в демисезонном пальто с крашеными седыми волосами, убранными в аккуратную прическу. За спиной женщины стояла маленькая девочка в желтой курточке и красном берете, из-под которого выглядывали края розового банта. Девочка держала в руках чересчур большой для нее школьный рюкзак и с удивлением смотрела на незнакомого дядю. Впрочем, точно такое же удивление отразилось и на лице ее бабушки.

– Так вы из милиции?! – заметно волнуясь, переспросила Софья Петровна. – А что случилось?! Что-нибудь с…

Женщина осеклась, стрельнув глазами в сторону девочки. Я понял, что она хотела назвать имя дочери, но побоялась напугать внучку.

– Надеюсь, что ничего. Но я действительно хотел поговорить о вашей дочери.

Вряд ли мой ответ ее успокоил, скорее наоборот. Женщина побледнела и отошла в глубь коридора, давая мне возможность войти в квартиру. Я тут же воспользовался ее немым предложением: переступил порог и прикрыл за собой дверь. Мать Карины следовало как-то успокоить. Мне очень не понравилась бледность ее лица. Но единственное, что я мог сделать, так это все же показать ей свое удостоверение прикрытия. Лучше бы я этого не делал. Когда Софья Петровна прочитала в моем удостоверении грозную запись: «Главное управление уголовного розыска МВД России», она побледнела еще больше и устало опустилась на стоящую в прихожей тумбу для обуви. Но все же она оказалась сильной женщиной, потому что взяла внучку за руку и строго сказала:

– Лиза, принеси футляр для очков из моей комнаты.

– Ба, мы же в школу опаздываем, – удивилась девочка.

– Вот и поторопись, – проявила настойчивость бабушка.

Лиза недовольно фыркнула, поставила на пол свой рюкзак и отправилась в комнату. Как только она вышла из прихожей, Софья Петровна обратилась ко мне:

– Ради бога, скажите, что с Кариной!

– Думаю, ей угрожает опасность, – не стал лукавить я. Если Шаргаев поручил Карине контролировать поступление денег на его счет, то он не оставит ее живой. – Поэтому скажите: вы знаете, где сейчас находится ваша дочь?

– Я… я чувствовала, что что-то случилось, – тихо запричитала женщина. – Позвонила ей вчера вечером домой, она не отвечает. Тогда перезвонила ей на сотовый. Она говорит: все в порядке, скоро вернусь, за меня не переживай. А у самой голос такой, будто смерть свою чувствует. Я всю ночь глаз не сомкнула, а утром вы…

– Ба, нет там никакого футляра. – В прихожую вернулась Лиза и недовольно уставилась на бабушку.

Я судорожно соображал, что бы такое сказать ей, чтобы девочка снова вышла из прихожей, потому что Софья Петровна уже не могла говорить. Так ничего и не придумал. А Лиза заметила слезы на щеках бабушки. Ее личико сразу сморщилось, и она, вот-вот сама готовая разреветься, испуганно прошептала:

– Ба, что случилось?

В этот момент незапертая входная дверь за моей спиной с треском распахнулась. Ощутив всем телом опасность, я резко развернулся и увидел в дверном проеме долговязую фигуру с длинноствольным пистолетом в руках.

Штык и Муха расположились в универсале «Мицубиси» с тонированными до черноты стеклами. Для японских малолитражек машина была достаточно просторна, и, если максимально откинуть сиденье, в ней можно было даже спать, вытянувшись в полный рост. Боевики спали попеременно, но так как объекты – бабка и ее семилетняя внучка – со вчерашнего вечера никуда из квартиры не выходили, за ночь выспались оба. К половине девятого они привели спинки автомобильных сидений в вертикальное положение и приготовились ждать, когда старуха поведет свою внучку в школу. Школа, где училась девчонка, располагалась в соседнем квартале. Ходу до нее было всего три минуты, но старуха тащилась все семь. Накануне бабка с девчонкой вышли из дома без десяти девять и едва успели к началу занятий. Судя по их напряженным голосам, которые исправно передавал в машину установленный Мухой радиомикрофон, сегодня бабка собиралась вывезти внучку из дома пораньше. Когда это случится, за ними отправится Штык, доведет девчонку до школы и нырнет в подогнанную Мухой тачку. Пока девчонка будет на занятиях, они будут наблюдать за ее школой, а когда старуха приведет ее домой, снова переедут во двор. Простая и непыльная работенка. Но за каждый день слежки они заколачивают по «штуке». Столько не зашибает ни один охранник или детектив даже в самом крутом столичном агентстве. Правда, провалив задание, он рискует всего лишь потерять работу, что несравнимо с потерей собственных яиц, которые, исполнив свою угрозу, запросто может оторвать им Адмирал, если они упустят девчонку. Но Штык и Муха не в первый раз ставят на кон собственные жизни против денежного куша. Да и нынешнее задание проще выеденного яйца: проследить за доживающей свой век старухой и семилетней соплячкой, которые ровным счетом ни на что не способны и не могут доставить неприятностей.

Благодушное отношение боевиков к выполняемому заданию изменил въехавший во двор темно-зеленый «УАЗ» с закрытым темным кузовом. Самый массовый российский внедорожник настолько выделялся среди стоящих во дворе корейских и японских автомобилей, что Штык и Муха, ожидающие появления матери Карины со своей внучкой, не могли не обратить на него внимания. Водитель «УАЗа» сделал круг по двору, явно примеряясь к обстановке, и остановил машину возле дома, за которым следили боевики. Сидящий за рулем Муха повернул к Штыку свое встревоженное лицо и опасливо покосился на подъехавший автомобиль.