Валерий Горшков - Ликвидатор

— Нашли! Вот контейнер! — В комнате снова появились Соловей с Альбертом.

Инквизитор протянул «главному» мой серебряный портсигар и впервые за время нашего знакомства обратился к нему по имени:

— Ян Францевич, точно она?

— Безусловно. Спасибо, Альберт, за работу. Скажешь командиру — пусть разрешит тебе отпуск.

— Да я пока не собираюсь… — пожал плечами рыжий.

— Тогда скажешь, чтобы не разрешил! — Ян Францевич заметно повеселел и, перестав наконец любоваться дискетой в серебристом гладком контейнере, подошёл ко мне и с уважением взглянул в мои глаза, всё ещё красные и мутные.

— Знаете, Валерий Николаевич, а я изменил о вас мнение. Вы не идиот — вы хорошо вымуштрованный, хотя и непонятно кому преданный, сторожевой пес. Ума не приложу, ради чего такие жертвы? Не проще было сразу отдать её нам? — «Главный» взвесил в руке металлическую коробочку. — А ведь могли не выдержать, умереть от разрыва сердца. Вер но, Альберт?

Инквизитор расплылся в ухмылке и кивнул:

— Живучий, гад…

— Но вы предпочли унести с собой в могилу информацию, совершенно случайно — я подчеркиваю, — случайно оказавшуюся в вашем распоряжении. Хотя оставался шанс, примерно пятьдесят на пятьдесят, что мы перевернем весь дом и найдём-таки контейнер с дискетой.

— Издеваешься… падла… — прошипел я, облизывая распухшие и посиневшие губы.

— Нисколько, товарищ майор Бобров, я над вами не издеваюсь, — тоном профессора продекламировал Ян Францевич, вытряхивая из трубки прогоревший табак в стоящую на журнальном столике пепельницу. — Сколько молено, вы сопротивлялись. Потом мозг, почувствовав опасность прекратить свое существование, перестал слушаться хозяина и решил спасти себя сам. Не более того. Так что вашей вины здесь нет ни капли. Я ведь — психиатр, Валерий Николаевич, и очень хороший психиатр, знаю все тонкости воздействия электротока на нервы. И вынужден признать, что вы — единственный, кого я видел, кто смог исчерпать до дна источник разума. За ним уже только бездна, увы, человеку неподвластная.

«Главный» замолчал, присел напротив всё ещё находящейся в беззвучной истерике Районы и с минуту наблюдал за ней. Затем перевёл взгляд на меня, голого и подавленного.

— Отвяжите его, пусть оденется и приведёт себя в порядок, — приказал громилам Ян Францевич.

Затем он встал, положил свои пальцы на шею Ра-моне, еще раз оглядел меня, странно улыбнулся и надавил пальцами на ее белую кожу, чуть ниже уха… В то же мгновение Рамона вскрикнула, оторвала руки от лица, жадно вдохнула несколько раз ртом воздух и вдруг громко разрыдалась. Ян Францевич вывел ее из состояния шоковой депрессии, и я больше не сомневался — он действительно психиатр. В окружении отъявленных головорезов.

«Кто же он такой?! И на кого работает?!»

— Вы тоже приведите себя в подобающий для красивой женщины вид. — «Главный» теперь вёл себя как совершенно нормальный — не чета трем другим подонкам — человек. В какой-то миг я даже подумал, что именно теперь он стал самим собой, сорвав с лица вынужденно натянутую маску безжалостного убийцы. И ещё я понял главное — он не собирается нас убивать. Для этого совсем не обязательно, чтобы мы прилично выглядели. Хотя… Открытое двойное убийство или, к примеру, автомобильная катастрофа, несчастный случай на воде или, чем черт не шутит, пожар — совсем другое. Здесь не станут искать виновных. Главное, чтобы потом опытные эксперты-криминалисты установили — смерть произошла в результате несчастного случая. А небольшие повреждения на телах покойников могли быть получены накануне, где угодно — от пьяной драки до банального падения с крутой винтовой лестницы, каковая как раз имелась в доме Рамоны.

Я умывался, одевался под зорким присмотром Соловья и все еще не мог окончательно для себя определить, зачем бандитам понадобился весь этот маскарад? Я очень надеялся, что не для жуткого смертельного фарса. Если б знать точно их замыслы, то можно было попробовать оказать сопротивление с шансами один из ста на спасение. Левая рука слушалась меня плохо и не могла принести пользы, тело чудовищно ныло, все еще продолжались конвульсии свихнувшихся после электротерапии измученных мышц. Но я был развязан!

«Эх, знал бы прикуп — не работал, жил бы в Сочи!» — вспомнилась мне старая как мир воровская поговорка. Да, если знать…

— Эй, извращенец! — окликнул Ян Францевич мордоворота со ссадиной под левым глазом. — Иди, подгони машину к дому.

Тот послушно покинул помещение и скрылся за дверью.

— Что вы собираетесь с нами делать? — спросил я у «главного».

Тот ответил сразу и без лишних слов:

— Взять с собой. Нам нужны вы, а дамочка… Так сказать, на всякий случай. Ведь вы, Валерий Николаевич, не хотите, чтобы ей было плохо?

— У всего есть разумные пределы.

— Совершенно с вами согласен. Но, уверяю вас, никто больше не станет привязывать к вашему члену электрический провод. И трогать руками без особой на то надобности дорогую вам женщину.

— Чего же тогда вы от меня хотите, черт побери?! Чтобы я работал с секретной дискетой или добровольно сдался КГБ?

— Совсем не обязательно. Имейте терпение, товарищ майор, всё узнаете в своё время…

Когда мы с Рамоной под конвоем «гангстеров» в черных кортюмах шли от входной двери дома к стоящей возле ворот бежевой «Мазде-626», я вдруг вспомнил о псе. За последний час Гарик ни разу не попался мне на глаза.

— Солнышко, где твоя собака? — спросил я у Рамоны, прижавшейся ко мне, как маленькая девчушка к своему папе.

Она ничего не ответила, уткнулась мне в плечо и заплакала.

Бедная моя, какие неприятности свалились на твою голову из-за непутевого вояки, в одночасье потерявшего все, что у него было.

«Господи, ну скажи мне, зачем я научился управлять вертолетом?!»

— Шавка была нервная, кусалась, пришлось с ней разобраться, — загоготал шедший за нами Соловей.

— Смотри, свиное твое рыло, чтобы с тобой потом не разобрались.

— Поговори еще, чмо! — буркнул битюг и кулаком тут же въехал мне между лопаток. Я едва удержался на ногах. — Чего встал, как обосраный?! — рявкнул ублюдок. — Шевели поршнями…

И тут не сдержалась Рамона, впервые с момента вторжения в её дом четверых бандитов.

— Это твой папа плохо шевелил поршнями! Вот и заделал себе мордожопого дауна…

Соловей, вероятно, вышел бы из себя, если бы не заметил появившегося из приоткрывшейся задней дверцы «мазды» Яна Францевича.

— Быстрее садитесь, не на прогулке! — крикнул он. — Соловей с этими двумя — назад, Альберт — за руль, а ты, извращенец… — он повернулся в сторону водителя, — полезай в багажник. Для тебя нет места. Ты вообще мне не нужен, чувырло озабоченное.