Валерий Горшков - Ликвидатор

— Но…

— Я сказал — в багажник!!! Или хочешь с командиром объясняться?

«Гангстер» с начинающим синеть фингалом нехотя вылез из машины, злобно покосился на нас с Рамоной, открыл крышку багажника и враскоряку залез внутрь и сам захлопнул за собой «дверь».

На наших с Рамоной изможденных лицах впервые после вторжения появилось подобие улыбки. Мы молча сели на заднее сиденье машины, рядом втиснулся Соловей. Альберт занял место лежащего в багажнике коллеги.

— На базу, к командиру, — приказал Ян Францевич и снова начал набивать деревянную трубку крепким табаком из кожаного мешочка.

Мы ехали по ровной и почти пустынной трассе в сторону Чудского озера. За всю дорогу никто не проронил ни слова, и только на подъезде к поселку с названием Мустве «главный» бросил, обращаясь к Альберту:

— Здесь направо и до конца.

— Так вы же сказали… — начал было уточнять инквизитор, но осекся, заметив, как нахмурились седые брови Яна Францевича.

«Мазда» свернула на неприметную лесную дорогу, и через пять минут я заметил впереди залитое солнцем зеркало озера. Я в общих чертах знал эти места, так как время от времени друзья-рыболовы вытаскивали меня на «Чудо» ловить сигов на блесну. Расстояние их не пугало, все они были при деньгах, должностях и машинах.

На самом берегу озера, на высоком обрыве стоял трехэтажный особняк из желтого кирпича, добротный и в меру респектабельный. Сразу чувствовалось, что возводился он не особенно жаждущим «светиться на публику» и несомненно обеспеченным человеком, не стремящимся, как некоторые новые богачи, чтобы дом их был способен с расстояния а несколько километров убивать своей неприкрытой роскошью завистливых коллег и случайных прохожих. Посторонних здесь явно не было, подтверждением чему служили небольшие металлические ворота еще на лесной дороге, проехать через которые могли только свои, так как на высоком столбе рядом с ними был установлен зоркий глаз камеры видеонаблюдения.

Некто невидимый открыл нам ворота секунд через тридцать после того, как бежевая «мазда» притормозила рядом с ними. Мы проехали еще сотню метров, остановились перед главным входом в особняк. Справа от него асфальтированная дорожка круто вела вниз, пропадая за массивными железными воротами, под стать дому выкрашенными в тёмно-жёлтый цвет.

«Главный» достал из кармана небольшую чёрную коробочку. Это оказался пульт дистанционного управления воротами подземного гаража. Они плавно поднялись вверх, и машина въехала внутрь просторного помещения. Ян Францевич, тоже с пульта, включил внутреннее освещение гаража. Он был пуст, если не считать припаркованной в дальнем конце красной «восьмёрки». С противоположной стороны гаража тоже находились ворота, а внутрь самого дома вела одна маленькая дверь на левой стене. Окон не было.

— Приехали, выходим, — буркнул. Соловей, вылезая первым.

На дверце с моей стороны предусмотрительно были сняты все ручки, так что открыть её можно было только снаружи. Пришлось пропустить вперед Району, а самому выходить последним. Одновременно со мной, не без помощи Альберта, из багажника «мазды» вывалился «извращенец».

— Альберт, Соловей, отведите их в комнату для желанных гостей, — в рифму выдал «главный». — Я схожу к «пастухам», спрошу, как дела. Двигайтесь! — Он подтолкнул Соловья в спину, а сам вышел через открытые ворота, не забыв, однако, при проходе включить с пульта механизм их опускания. Металлическая ширма с равномерным гудением электродвигателей стала закрываться, перекрывая пробивающуюся снаружи полосу света.

— В дверь, вверх по лестнице, на третий этаж, — скомандовал Альберт, для убедительности достав из наплечной кобуры «Макаров» и направив его в мою сторону. — Возьми девочку под ручку, а то ещё споткнётся и упадёт, а у нас докторов здесь нету, — и он тихо, как двоечник на задней парте, засмеялся.

— Сам смотри под ноги, Мойша, а то сломаешь свой красивый носик и станешь похожим на русского! — дерзко ответила Рамона.

Мне оставалось только поражаться внезапной перемене в ее мягком и добродушном характере. Чем еще женщина может задеть мужика, тем более, если он гораздо массивней и сильнее ее? Только словом. Но в отличие от очень смахивающего на дешевого рэкетира Соловья, Альберт только усмехнулся, проглотив брошенные в его адрес слова, и равнодушно парировал:

— Помолчи лучше, бикса, не то… — Он не нашёл подходящих угроз и ограничился обычным плевком себе под ноги, на оклеенный дорогим импортным покрытием бетонный пол гаража.

Мы поднялись на третий этаж, но мне не удалось даже краем глаза осмотреть особняк, так как и на первом и втором этажах ведущие в жилые помещения двери были прикрыты. На третьем же этаже расположение комнат очень напоминало гостиницу — длинный коридор в форме буквы «Г», с расположенными по обеим сторонам шестью дверьми. Одна из них, самая широкая и не похожая на комнатную, вероятней всего, вела вниз, на вторую лестницу.

— Сюда заходите, — идущий впереди Соловей достал из кармана пиджака ключ, открыл самую последнюю — люрцевую — дверь коридора и жестом велел нам с Рамоной пройти внутрь. Как только мы выполнили его приказ, он тут же закрыл её и запер врезной замок. Мы оказались в ловушке.

«Комната для гостей» очень походила на номер в гостинице среднего класса, даже можно сказать, она была несколько лучше. Две аккуратно застеленные кровати, стол с мягкими стульями, большое настенное зеркало, телевизор, телефон, ковер на полу и даже ванная комната с душем и санузлом. Только вот массивная металлическая решетка на окне как-то не очень вписывалась в окружающий «ансамбль».

Первым делом я сразу же снял трубку телефона, но, как и следовало ожидать, гудков не услышал. Полная тишина.

— О-очень интересно… — буркнул я и стал обшаривать комнату, в надежде отыскать хоть что-нибудь «этакое». Увы, все здесь было вполне обычным, без признаков специального назначения. Комната эта напоминала мне автофургоны, у которых выхлопная труба заканчивается не снаружи, а внутри крытого кузова. Такие штучки очень любили солдаты Третьего рейха в годы второй мировой войны. Хотя, если следовать здравому смыслу, убить нас они могли и в Пярну. Совсем не обязательно для такой ерунды везти нас на другой конец независимой Эстонской Республики за сто с лишним километров. А на садистов-маньяков похитившие нас «гангстеры» явно не были похожи, даже мордожопый, как обозвала его Рамона, Соловей. Хороша птичка, сто пятьдесят килограммов веса! Я еще заставлю его спеть для меня, за мной не заржавеет. Только вот очень интересно, зачем я им понадобился? Скорее всего, кто-то из их «главных», может, сам Ян Францевич, всерьез думает, что я что-то знаю особенное, раз пять лет был начальником охраны «Золотого ручья».