Юрий Гаврюченков - Ландскнехт

– Не гони коней, – низким голосом произнес Та-тарин.

– Молчи. – Задыхаясь от волнения, Мельник вы-хватил из-за пояса пистолет и направил в голову вора.

– Не гони, – повторил тот, исподлобья глядя на него. – Если с головой дружишь, останови. Поговорим.

– Заткнись, твою мать. – Мельник на мгновение опустил руку, переключил передачу и вернул ствол в первоначальное положение. – Нам не о чем говорить.

Татарин не мигая смотрел на него.

– Могу дать тебе три часа, чтобы подорваться, – объявил он.

– Да ну? – Мельник проскочил на красный свет и истерично хмыкнул: – Неужели дашь? Я же мент. Кто меня сдал, луговские?

Татарин промолчал, и Мельник расценил это как со-гласие.

– Значит, они, – удовлетворенно отметил он. – А что ты мне еще гарантируешь, сука, козел, петух топта-ный!

– Бухти, покойничек, – скривил рот Татарин.

– Я – покойничек? – Мельник хохотнул и посмот-рел на него безумным взглядом. "Паджера" летела по проспекту, словно огромная черная торпеда. – Хочешь, я тебя грохну!

– Давай, – холодно кинул Татарин, бесстрастно гля-дя в черный кружок дульного канала.

Секунду в Мельнике боролись два чувства: возму-щение, вызванное дерзостью Татарина, презирающего смерть, и гаснущие призывы рассудка. Но первое побе-дило, и безжалостная ярость захлестнула его.

– Ну так получай! – Мельник спустил курок. Бо-ковое стекло обдало красным. Татарина отбросило на стойку, он сложился, словно тряпичная кукла, и пова-лился вперед.

– Вот так тебе, – выдохнул Мельник.

Бешеная энергия разрушения рвалась наружу. Сейчас он не задумываясь убил бы любого, оказавшегося на его пути, неважно, женщину, старика или ребенка. Мельник перешел черту, отделяющую отморозка от нормального человека, и хотя сам не осознавал этого, все моральные проблемы, связанные с насилием, для него кончились. Он изменился за секунду до нажатия на спусковой крючок, это был момент принятия решения, и он его принял. Оказавшись по другую сторону границы между Добром и Злом, он стал совершенно иным.

Мельник влетел в квартиру, приготовившись к встре-че с засадой, но, видимо, татариновские не успели опера-тивно среагировать. Себя к этой команде он больше не причислял.

– Собирайся! – Мельник промчался мимо Альбины и скинул со шкафа чемодан. – Живо давай!

– Ты ранен? – бросила на ходу Альбина, сворачивая в комок шмотки. Она привыкла не задавать ненужных вопросов, но муж был весь в крови. С левой стороны рожа была чем-то располосована, а с правой – будто обдана из пульверизатора.

– Нет, – Мельник торопливо ополоснулся под кра-ном и подхватил багаж.

Спустя минуту эвакуация была завершена. Они сели в "девяносто девятую" и переулками добрались до трассы.

– Что произошло? – поинтересовалась Альбина, когда они выехали из Симферополя.

– Я Татарина грохнул, – лаконично объяснил Мель-ник.

– Ну ты даешь! – в глазах Альбины Мельник уже был полубогом. Выросшая в бандитской семье, она также понимала опасность, которой они подвергались. – Зачем ты это сделал?

– Достал он меня.

Альбина вздохнула. С таким парнем не соскучишься. "Достал он его! Надоел, что ли?"

– На дачу? – спросила она.

– Ага, – кивнул Мельник. – Сменим тачку. Эта слишком приметная, а про ту они ни хрена не знают. Да и время у нас еще есть.

Определенная фора у них действительно была. Пока найдут "Паджеру" с мертвым папой, пока Куча, к кото-рому автоматически перешло командование, организует поиски, в том числе пошлет отряд в прибрежный дом Мельника, пройдет почти час. В ситуации, где счет идет на секунды, это был очень большой запас.

Наступал вечер. Зеленый джип "Чероки" мчался по трассе Симферополь -Джанкой. На даче они задержи-ваться не стали. Мельник извлек из тайника "Зауэр" с пятью патронами в обойме – боевой трофей, отвоеван-ный у луговских, забрал документы на машину, и они отбыли, не дожидаясь появления карательной бригады. Пушку, из которой был убит Татарин, он выбросил. "Мокрым" оружием Мельник принципиально не пользо-вался.

В Джанкой они приехали ночью. Накрыв машину брезентом, Мельник поднялся в квартиру, где Альби-на уже готовила ужин из купленных по дороге про-дуктов. Только сейчас Мельник почувствовал, как он голоден.

– Жрать охота, сил нет, – он обнял ее за талию.

– Когда мы наконец будем жить как все нормальные люди? – не оборачиваясь, спросила Альбина. Альбина устала и мечтала о размеренном быте домохозяйки, в которую и должна была превратиться, стоит обзавестись детьми.

Вопроса Мельник не ожидал. Он виновато прижался губами к ее шее. Руки, забравшиеся под футболку, мед-ленно поползли вверх.

– Все будет хорошо, – прошептал он.

Альбина водила лопаточкой по дну сковородки.

– Ты мне веришь?

Она кивнула. Настойчивость, в которой чувствовалась неукротимая мужская сила, успокаивала ее и вселяла уверенность в благополучное завтра.

Мельник потянул футболку вверх, заставив Альбину поднять руки.

– Давай сначала поедим, – сказала она.

– Потом, – Мельник бросил футболку на пол и рас-стегнул молнию на ее шортах.

– Я устала, – уже безнадежно произнесла она, ощу-щая, как по всему телу растекается тепло, зарождающееся где-то в низу живота.

Мельник стянул с нее трусики и быстро скинул слак-сы. Покорно вздохнув, Альбина протянула руку и выклю-чила газовую плиту.

– Транс-формерс! – донесся из комнаты металличес-кий голос. Эти зву-ки приятно ласкали слух напоминанием об окончании мультсериала. Старший лейтенант Панин наполнил тарел-ки пакетным супчиком, и направился в ком-нату.

Миша не обратил на него никакого внимания. Он сидел на диване, скрестив под собой ноги и отрешенно уставив-шись в экран. О том, что он жив, свидетельствовало редкое движение грудной клетки. Миша был очень стран-ным ребенком. Медитация прерывалась только для еды или сна, а также для спортивных занятий. Все остальное время он пребывал в ступоре, то ли наблюдая за окружа-ющим миром со стороны, то ли наслаждаясь состоянием остановки мыслительного процесса. С того момента, как Семагин передал мальчика под его опеку, Панин не мог похвастаться разнообразием личной жизни.

– Пойдем есть, – нарочито строго произнес он. Миша флегматично оторвался от экрана,

– Обедать! – громко произнес Панин.

Со стремительной неуловимой плавностью мальчик как-то сразу оказался у телевизора, выключил его и двинулся из комнаты. Панину пришлось посторониться. У него на миг перехватило дыхание. Миша снова выиг-рал. Панину показалось, что, не уйди он с дороги, ма-ленький киллер прошел бы сквозь него.

Когда старший лейтенант появился на кухне, Миша ждал, держа в руке ложку.

– Приятного аппетита, – вежливо сказал он, когда Панин сел к столу.