Иван Сербин - Передряга

Киллеры закивали. Они все помнят. Никто — так никто.

— Ты думаешь, эти парни приедут все вместе? — поинтересовался Митя.

— Конечно. Полагаю, они не слишком доверяют друг другу. Когда речь идет о таких деньгах, доверять можно только себе самому. Да и то лучше не рисковать. — Вся компания засмеялась. — Проверяем оружие, ребята. И помните, эти парни — волки натасканные. Случится осечка — можете смело записывать себя в покойники. Они сориентируются в ситуации мгновенно. Дадите им время очухаться, взяться за оружие — не досчитаетесь троих, а то и четверых.

Из сумок появились две короткие автоматические винтовки с оптическими прицелами. Убийцы проверяли наполненность магазинов, щелкали затворами, навинчивали на стволы глушители. Каждый из них был уверен в оружии, но проверка никому и никогда не мешала. Как говорится, надеяться — надейся, а сам не плошай.

— Готовы? — Посредник посмотрел на часы. — Двадцать минут девятого. Пошли, пора. Надо занять позиции заранее, пока наши «друзья» не появились.

Они вышли из номера и направились к лифтовой площадке, шагнули в кабину. Внизу, в холле, было шумно. Толчея. Оно и понятно, суббота и воскресенье — базарные дни. В столицу съезжается много самого разного народа. Не каждый может позволить себе «Метрополь», «Савой», «Асторию» и даже «Интурист». С другой стороны, не пойдут же уважающие и уважаемые люди в Дом колхозника? «Минск», «Москва» и «Россия», ввиду неменяющейся близости к центру, оккупированы постояльцами со времен Ноя и до второго пришествия. Тотально. Да и хлопотно там. Власть имущие — плохие соседи, беспокойные. Из-за них крутятся рядом многочисленные представители МВД и ФСБ. То проверку паспортного режима затеют, потому что какому-то депутату не понравилось, как на него в буфете залетный южный гость посмотрел. То облава случится. Доказывай потом, что ты не верблюд и приехал торговать не анашой, а всего лишь безопасными ананасами и киви, выращенными «э… на своем огороде, вот этими руками. А он говорит, что я не работаю, э…»

Потому-то в «Измайлове» всегда много народу. Местечко спокойное. Набеги милиции случаются нечасто. А что еще нужно честному гражданину? На это рассчитывал посредник. На это же рассчитывал и Тонколицый.

Убийцы пробились через толпу к дверям и здесь разделились. Четверо направились к дверям, посредник и трое плечистых ребят — к стойке администратора. Правда, остановились они, не доходя. Стояли, наблюдая за товарищами, не замечая, что за ними, в свою очередь, тоже наблюдают. Высокий легкомысленно одетый мужчина. По виду из-за загара, тонких усиков и баков — похожий на испанца.

Тонколицый, расположившийся в кресле, метрах в десяти от убийц, держал в руке сотовый телефон, но, несмотря на гомон, говорил довольно тихо. Так, что его плохо слышали даже сидящие рядом. Во второй руке он держал ручку и по ходу дела «заполнял» гостиничную анкету.

— Выходят. Четверо, — почему-то на английском языке бубнил «испанец». — Видишь их?

— Ага, вижу, — откликнулся собеседник. — По-моему, собираются блокировать стоянку. Точно. Заказчик намеревается нас убрать.

— Очевидно, мы нужнее ему мертвыми, чем живыми. А ты думал, будет иначе?

— Надеялся. Вот и верь честным людям после этого, — вздохнул сидящий за рулем пикапа Молчаливый, прижимая к глазам бинокль. — Мы «сняли» их «тачки».

— Хорошо.

— Внутри много народу?

— Трое и посредник. У каждого, конечно, по «стволу» за пазухой.

— Справишься?

— Думаю, да.

— Смотри, поосторожнее там.

— Вам тоже удачи. Отбой.

Тонколицый сложил телефон, сунул в карман и, повернувшись к сидящему рядом пожилому южанину, спросил с непередаваемым акцентом:

— Скажьитье, пожалюста, я прафилна написат сдиес?

Лифт остановился на шестом, а затем на девятом этаже. Дело осложнялось тем, что, помимо посредника и трех убийц, в кабину вошли две женщины. Тонколицый аккуратно сложил анкету, подхватил рюкзак и поднялся. Беспечно насвистывая, он вошел в освободившуюся кабинку и нажал кнопку девятого этажа.

На стоянке в салонах двух «девяток» с затененными стеклами Антон и Толик примеривались к винтовкам. Через оптические прицелы они разглядывали машины, выверяя сектор обстрела.

Сема, сидящий за рулем одной из машин, повернулся к Антону, спросил не без любопытства:

— Достанешь?

— Без проблем, — ответил тот.

Линия огня была очень удачной. Незанятыми оставались лишь два места, и каждое из них простреливалось практически полностью. Исполнителям придется припарковаться на одном из них. «Цели», сидящие в салоне, будут как на ладони.

— Пустяковая работа. Для начинающих, — добавил Антон.

Тонколицый вышел из кабины лифта и, широко, белозубо улыбаясь, направился к столику коридорной.

— Страстфуйтье.

— Здравствуйте, — улыбнулась ему в ответ девушка. — Чем могу помочь?

— Долшны пыли прийти дфе шеншин. Мой кароший снакомый. Они ест?

— Две женщины?

— Си. Щас екать лифт. Я фидеть. Ние успеть докнат.

— Да. Они только что поднялись. Проживают в девятьсот сорок втором номере. По коридору направо.

— Грациес. — Тонколицый посмотрел в потолок, словно вспоминая, а затем, улыбнувшись ещё шире, радостно произнес по слогам: — Спа-си-по.

— Пожалуйста, — улыбнулась девушка.

Тонколицый прошел к нужному номеру, постучал. Из-за двери донеслось раскатистое, уверенное:

— Шо надо?

Створка приоткрылась. Тонколицый улыбнулся. Они самые, родимые, провинциальные покорительницы столицы. Здрась…

— Исфинитие. Я очипся.

— Да ничо. — Хозяйка номера с любопытством разглядывала гостя. Симпатичный. — Мир, дружба, а? — припомнила она интернациональный лексикон времён «холодной войны».

— Си. Мьир. Трюнша. Очипся. Исфинитие.

— Пока. Заходи, если шо.

— Грациес.

Тонколицый вернулся к столу коридорной, развел руками.

— Очипся. Это по-рюсски… Опостал. Ся.

— Обознался, — поправила девушка, улыбаясь.

Она с самого начала так и подумала. Что может быть общего у этого «фирмача» с двумя хабалками?

— Си.

Тонколицый вызвал лифт, повздыхал для виду. Когда двери открылись, вошел в кабину и нажал кнопку с цифрой «семь». Дальше придется спускаться по лестнице. Не стоит раньше времени светиться перед коридорной.

Шустрик подобрал ребят Киноактера у метро «Краснопресненская». Их оказалось семеро. Компанейские парни, общительные, но с легким налетом пренебрежительности, свойственной «профи». Они умели отнимать жизни, и эта «работа» не вызывала у них нравственных мучений. В плане убийства все семеро были на голову выше простых обывателей. Это давало им внутреннее право смотреть на рядовых граждан немного свысока. Приехали на двух машинах. Стояли поодаль, болтали. Рыхлый подошел к компании, остановился, поглядывая из-под бровей, позвал, ни к кому конкретно не обращаясь: