Борис Бабкин - Ожерелье смерти

Уже почти два года занималась серьезной и совсем не женской работой — выискивала и выколачивала долги по заказу влиятельных и богатых клиентов. С Усом ее свел Глыба, который когда-то давно был, она презрительно усмехнулась, ее женихом. Она знала, что этот мускулистый болван боготворит ее, и по-своему использовала его привязанность.

После того как ее выгнали из органов, Клава приехала в Москву. Встретилась с Глыбой, который после освобождения продолжал наращивать себе мускулы и работал на Романа. С его помощью она начала заниматься у довольно опытного тренера…

— Вот эта деревня! — услышала Миледи голос Андрея. Посмотрев в окно, увидела несколько деревенских домов. Поодаль паслись коровы.

— И как здесь люди живут, — фыркнула она. Дотронувшись до плеча Бурова, спросила: — Мы зачем сюда приехали? Молока парного попить?

Не отвечая, он остановил машину, вышел. Подойдя к сидящей возле небольшого домика пожилой женщине, о чем-то спросил ее. Потом направился к большому, обложенному кирпичом дому.

— Куда это он? — спросила она Андрея.

— А я откуда знаю, — неожиданно зло отозвался тот.

— Ты чего такой дерганый? — насмешливо посмотрела на него женщина. — Не выспался, что ли?

— Слушай, ты! — заорал Андрей. — Закрой пасть!

— Да что ты? — засмеялась она. — Как страшно!

— Я тебе сказал!

Неожиданно из дома, куда вошел Буров, раздался громкий женский крик. Андрей, открыв заднюю дверцу, выбросил из машины футляр виолончели. Выскочил сам, быстро открыл футляр и выхватил винтовку с оптическим прицелом. От дома к машине бежал Буров.

— Кто там орал? — нервно спросила Клава.

Положив винтовку в футляр, Андрей поставил его на пол у заднего сиденья и закрыл дверцу.

— Деревню Погорелки знаешь? — спросил Буров.

— Знаю, — усаживаясь рядом с ним, ответил удивленный Охотник. — А чего ты там забыл?

Не отвечая, Лев тронул «волгу».

— Вы что? — пораженно спросил Зарецкий. — Сдурели обе?

— Это она начала, — вырываясь из рук державших ее парней, закричала Алла. — Стерва!

— Сама шлюха! — завизжала Зина. Яростно сверкая глазами, растрепанные женщины оскорбляли друг друга, как базарные бабы.

— Прекратите! — не выдержав, заорал Зарецкий. Услышав в его голосе злое предупреждение, обе сразу же замолчали.

— Уведите ее, — кивнув на дочь, приказал он трем удерживающим ее парням. — И держите в кабинете до моего прихода!

Явно напуганная резким тоном отца Зина, не сопротивляясь, позволила вывести себя из комнаты.

— Вон! — выпроводил еще троих Зарецкий. Отпустив руки Бочаровой, они поспешно вышли.

— Объясни мне, — потребовал Зарецкий. — Что все это значит?

Буров молча гнал машину вперед. Та женщина, тетка Аллы, сказала ему такое…

— Направо, — услышал он голос Охотника.

Заложив крутой вираж, «волга», не сбавляя скорости, свернула направо. Значит, у Аллы есть сын от Кости. И его хотят забрать какие-то люди. Когда он вошел к пожилой женщине в дом и, представившись другом Аллы, спросил, где Костя, женщина заплакала и показала ему припухшие кисти рук.

— Полчаса назад двое приходили. Алкин сын им нужен. Я не хотела говорить, а они… — пошевелив опухшими руками, женщина пронзительно закричала.

Увидев на столе лист бумаги, он понял: те двое записали адрес. Шагнув к женщине, яростно прошептал:

— Где сын Кости?

— Погорелки, — заплакала женщина. — Торопись, милый. Убьют они мальчишку, — она говорила еще что-то, но он выбежал из дома и бросился к машине.

Значит, Костю забрала не милиция. Но не о напарнике думал сейчас Буров. Выжимая из старенькой «волги» все, на что она способна, он спешил к сыну Павлова. Ему нужно было увидеть тех двоих, что ехали за мальчишкой. Потому что они наверняка знали, где Костя и что с ним.

— Ты дура! — хлестнув дочь по лицу, заорал Зарецкий.

— Папа, — испуганно отскочила та. Таким она отца не видела и поэтому была страшно напугана.

— Ты сейчас же — слышишь? — сейчас пойдешь, — наступая на пятившуюся Зину процедил он, — и извинишься перед Аллой! Если ты не сделаешь этого…

Взглянув на его перекошенное яростью лицо, она торопливо закивала:

— Да, папа. Я извинюсь. Я попрошу прощения у Аллы Кирилловны. Я сейчас же пойду к ней.

Увидев ее дрожащие губы, бледное лицо и пляшущий в глазах страх, Иван Артемьевич остановился и неожиданно громко захохотал. Зина растерянно смотрела на смеющегося отца.

— Ох ты и дура, — вытирая выступившие от смеха слезы, повторил он. — Пойми, дурочка. Все, что имел ее отец, перейдет вместе с ней к нам. И через полгода, когда я стану законным владельцем всего, ты можешь делать с ней все, что захочешь. Поняла?

— Но я думала, — растерянно проговорила Зина, — что она хочет прибрать к себе все…

— Она думала! — едко улыбнулся Зарецкий. — Ты лучше сейчас подумай, как будешь извиняться перед ней. Это нужно сделать так, чтобы она поверила. — Взглянув на дочь, он снова засмеялся. — Слава богу, ты ей ничего не повредила. А то бы я тебя… — Зарецкий несильно, по-отечески хлопнул дочь по упругой заднице.

— А ну-ка, молодые люди, — загородив собой дверь, строго проговорил невысокий плотный пожилой человек с большой седой бородой. — Как это вы мальчишку без Алки возьмете? Она мне строго-настрого приказала Коську никому не отдавать!

— Не суйся, дедуля, не в свое дело, — миролюбиво посоветовал ему длинноволосый верзила в темных очках.

— Тебе она наказала, — со смехом сказал другой крепкий парень в сомбреро, — а нам приказала. Улавливаешь разницу?

— Я ничего улавливать не хочу! — воинственно выставив бороду, заявил дед. — А пацана не отдам!

— Да ну? — весело удивился третий боевик. — Так уж и не отдашь?

От сильного удара в живот бородатый, сложившись пополам, повалился лицом вниз.

— Разве можно так с пожилым человеком обращаться? — раздался от двери насмешливый голос.

Резко обернувшись, трое парней увидели входящего в комнату широкоплечего верзилу в обтягивающей выпуклую, сильную грудь майке.

— Тарзан? — удивленно посмотрел на него длинноволосый.

— Гляди-ка, — показав в насмешливом оскале крепкие белые зубы, вошедший повернулся к входящему за ним плотному парню, — признали. Вы чего здесь делаете? — спросил он.

— Нам Зарецкий велел, — ответил боевик в сомбреро, — пацана взять. А он, — парень кивнул на с трудом вдыхавшего воздух деда, — не отдает.

— И правильно делает, — усмехнулся Тарзан. — Потому что его заберем мы.

— Да что ты говоришь? — зло спросил вышедший из соседней комнаты высокий атлет.

— Закрой хайло, Шпага, — добродушно посоветовал ему Тарзан.

— Пацана заберем мы! — требовательно заявил атлет.

— Зарецкий нам велел его привезти! — выкрикнул «сомбреро».