Александр Шакилов - Каратели

Короче говоря, решай проблемы, Макс, по мере их поступления. Но не забывай просчитывать ситуацию на два шага вперед. Иначе такому, как ты, в Зоне не выжить.

За ночь Душана словно подменили. Если накануне он был вялым, ему постоянно хотелось спать, то теперь энергия из черногорца так и выплескивалась. Он постоянно щерился, обнажая изрытые язвами десны. Черные «родинки» на его лице полопались, волосы почти все вылезли.

— Чего сидим?! Где караван?! — бегал Душан по позиции, приставая ко всем с этими двумя вопросами.

Успокаивали его как могли, но это мало помогало. В конце концов, чтобы хоть чем-то себя занять, он принялся швырять камнями в пролетающих мимо ворон. И получалось у него более чем отлично. Каждый бросок попадал в цель, вне зависимости от того, летела птица высоко или низко, медленно кружила в воздухе или спешила по своим птичьим делам. Поразительная меткость! И сила.

Душан успел набить с десяток ворон, прежде чем Сван сорвался и велел ему убираться в блиндаж. Черногорец замер на месте, ноздри его трепетали. В руках он держал нож, пальцы согнули каленую сталь в секунду. Не знаю, что случилось с моджахедом, но менее чем за сутки он стал в разы сильнее. Вот только выглядел паршиво.

А еще его постоянно рвало какой-то слизистой дрянью. Когда я смотрел на Душана, мне становилось муторно и, чего греха таить, хотелось избавить его от страданий. Пуля в лоб — самое действенное лекарство от любой хвори. Другое дело — я не был уверен, что попаду в него. Уж слишком быстро он передвигался по траншее. Реакция у него ускорилась неимоверно.

Сван и Ворон остались в ДОТе. Верное решение, двух человек вполне хватит для обслуживания боевого каземата. Да и под толщей земли и бетона майору безопасней. Но лучше бы я составил ему компанию, а не сталкер.

— Ты как? — спросил я у Душана, когда тот пробегал мимо. — Тормозни. Ну что ты в самом деле? Как самочувствие?

Привалившись спиной к стенке траншеи, Душан безучастно посмотрел в причудливое небо Зоны. Было видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не помчаться дальше.

— А как выгляжу, такое у меня и самочувствие. Подыхаю я.

— Да ладно тебе… — Я знал, что нет смысла успокаивать убийцу полицейских, он действительно выглядел не лучше того зомби, которого я пристрелил в выгребной яме.

Издалека послышался гул моторов, и это избавило меня от дальнейшей беседы с Душаном, который тут же сорвался с места, стоило мне только отвернуться.

— Едут! — Эмир отправился к своей огневой точке.

— Ты, это… не расслабляйся… — типа подбодрил я его напоследок и двинул к ячейке на левом фланге. Там меня поджидали рожки для АК, аккуратно уложенные на земле.

Патроны решили не экономить, поэтому, чтобы не терять времени при смене позиции, в трех соседних ячейках я оставил по десять снаряженных магазинов для моего автомата, а в блиндаже, где мы спрятали мотоциклы, стоял открытый цинк. Точно так же поступили и черногорцы — каждый определил себе по две дополнительные ячейки.

Подтвердив ввод кода, пискнул крохотный динамик, встроенный в ошейник. У меня есть шанс прожить еще четыре часа, и я постараюсь максимально воспользоваться этой возможностью. Вот только немного раздражало то, что в бою каждый из карателей будет сам за себя. Что хочу, то и ворочу.

— Убейте их всех! — сказал Сван, прежде чем задраить наружную дверь ДОТа. — Мне все равно, как вы это сделаете!

Убить, да. А разве были еще варианты? Разве мы могли пригласить караванщиков за стол переговоров, чтобы прийти к консенсусу?…

«Бережок» шел первым. Его пушка мне сразу не понравилась. Пулемет тоже. От вида ПТРК у меня окончательно испортилось настроение, АГ-17 «Пламя» вызвал желание попроситься в ДОТ или спрятаться в блиндаже. Да, я был на войне, но я сражался с полуголыми повстанцами, которые только вчера слезли с пальмы и размахивали копьями. Это совсем не то же самое, что стрелять из АК в боевую машину пехоту.

Представляю, что сейчас чувствовали братья-моджахеды. Отрезать головы копам, полжизни потратившим на поедание пончиков, и воевать против регулярной армии — забавы как бы разные.

На всякий случай я перекрестился. Да, я атеист. Да, я уважаю Хозяев Зоны. Но мало ли, лишняя поддержка не помешает…

«Бережок» плелся на пятнадцати километрах в час, может, чуточку быстрее. Разумно. Его гусеницы пройдут где угодно, кроме крупных аномальных полей, а вот трем «ЗИЛам», что следовали за ним, любая рытвина на дороге — препятствие. Замыкал колонну оранжевый бронетранспортер научников — угловатое нечто, в контурах которого угадывался переделанный БТР-80.

Я потянулся за флягой, но усилием воли заставил себя не пить. Мне понадобится ничем не замутненная реакция. Радионуклиды из организма я выведу позже.

БМП «Бережок» — машина хорошая, проверенная в локальных конфликтах. А те аппараты, что поставлялись миротворцам Зоны, еще и оснащались новейшей системой химической, биологической и радиационной защиты — громоздким блоком со странным названием «Респект».

«Респект» спас много народу от излучения Зоны, но из-за его габаритов и веса машину-носитель пришлось модернизировать — установить более тонкую броню. Хотя, казалось бы, куда тоньше, ведь противопульная и противоосколочная.

В наших местах броневая защита миротворцам не шибко и нужна. Военных действий здесь не вели, конфликты между сталкерами и бандитами не в счет. И те, и другие проникали за Периметр нелегально и считались преступниками вне зависимости от рода деятельности и прошлых заслуг. Официально их вообще не было в Зоне.

Короче говоря, стоило только БМП наехать на мину — сразу громыхнуло. Гусеницу перебило, она сползла с катков. Не завидую парням, что сидели внутри. «Бережок» сделал пару кругов на месте и заглушил движки. Колонна, следовавшая за ним, остановилась. Никто не вышел из машин, никто не выскочил из десантного отделения. Именно в этот момент мы, каратели, не сговариваясь, начали долбить по каравану.

Нажимая на спуск, я хмыкнул: БТР научников похож на апельсин, который вырос бы в Зоне. Жалкое зрелище. Хорошо, что здесь не прижились цитрусовые.

В ответ на наш слаженный залп зашевелился народ в «Бережке». А ведь я надеялся, что при подрыве мины экипаж тоже зацепило. БМП начал обстрел высоты из пушки. Взрывы хлопали значительно ниже траншеи. У пушки угол подъема всего-то тридцать градусов, снаряды просто не долетали до нашей позиции. А значит, и спаренный с пушкой пулемет нам не угроза.

Но я рано радовался.

Сообразив, что боеприпасы тратятся без пользы, командир экипажа отдал приказ задействовать АГ-17.

Я прям вижу его, грязного, потного и злого. Он малость контужен после подрыва на мине. Все они там контуженые, все грязные и злые, я точно это знаю, сам бывал в подобной передряге. Но воображение упорно рисует одного только командира. Он кричит что-то о долбаных павианах и парнях с нетрадиционной ориентацией. В ответ в наушниках его шлемофона раздается мат раненого механика, которому оторвало ногу. И ахает раз за разом автоматический гранатомет, ведь был приказ задействовать, вот вам.