Александр Шакилов - Каратели

Кстати, что-то не видно самих десантников. То ли они погибли при подрыве мины, то ли их вообще не было в БМП. Ну да ладно, не до того сейчас. Я пригнулся, в бруствер рядом с моим лицом ударила пуля, выбив комья грязи.

Водилы грузовиков, сообразив, что они остались без прикрытия «коробочки», заняли оборону, спрятавшись за бэтээром научников, и открыли огонь по нам из автоматов. Они уже не пытались вытащить застрявший грузовик, и правильно делали.

Я бы на их месте юркнул под броню оранжевого транспортера и валил бы отсюда побыстрее, пока Сван не использовал последнюю ракету. А ведь во вспомогательном каземате ДОТа, в шкафу, я видел еще два полных боекомплекта.

Словно прочитав мои мысли, майор поджег застрявший грузовик, и тут же загрохотал автоматический гранатомет «Горчака». А у меня закончились патроны. Распихав пустые магазины по карманам, я побежал к блиндажу.

И тут меня накрыло.

Нельзя к блиндажу. Вот нельзя, и все.

Я остановился, грудь моя тяжело вздымалась, мне не хватало воздуха. «Нельзя к блиндажу, — так и вертелось в голове. — Нельзя!».

Откуда-то слева возник Эмир. Он сбил меня с ног и гневно зарычал о том, что хрена я под пулями в полный рост, и так один уже добегался.

Я перебил его:

— В ДОТ. Скорее!!!

Что-то такое он увидел в моих глазах, что заставило его поверить мне сразу, беспрекословно. Ухал гранатомет, взламывая асфальт внизу, караванщики вяло отстреливались, а мы мчали к ДОТу что было духу.

Мы успели вовремя.

Вертолет завис над позицией, оборудованной для совместных учений. Мог ли в те времена кто-нибудь подумать, что спустя много лет здесь развернется настоящая битва не на жизнь, а на смерть?

Ка-50, он же «Черная акула», сбросил управляемый вакуумный фугас. Когда вертолет удалился на безопасное расстояние, фугас сработал. Тряхнуло так, что не дай боже. Я свалился с нар. Эмир побледнел. Сван крепче вцепился в стол. А Ворон лишь сильнее осклабился.

Как я уже сказал, мы успели вовремя. Пока я задраивал дверь, Эмир предупредил командира и сталкера, чтобы те покинули боевой каземат — на всякий случай. Я обожаю этих парней: когда надо, они умеют не задавать лишних вопросов.

Можно было спуститься на второй уровень и принять дополнительные меры предосторожности (интересно, какие?), и даже попытаться сбить вертолет из НСВТ, но мы поступили иначе. Мы просто принялись ждать. У нас было две фляги с «Хиросимой» на четверых. А много ли надо уставшим бродягам, чтобы захмелеть?

— А знаешь, что в нашей ситуации самое смешное, Край? — спросил меня Сван. Он поплыл от первого же глотка, лицо его покраснело, нос стал малиново-пунцовым, на глаза навернулись пьяные слезы, голос дрогнул.

Я опустил перископ и приготовился к тому, что вот-вот должно было случиться. Основательно пригубив перцовки, я ткнулся носом в рукав куртки. От нее все еще пахло кожей и машинным маслом, а не той мерзостью, по которой мы расхаживали двумя уровнями ниже, когда расстреливали гнездо кровососов.

Не дождавшись от меня проявления интереса, Сван продолжил:

— То, что за пару минут до того, как вы заявились, я отправил сообщение.

Я нахмурил лоб: сообщение?

— Подтвердил уничтожение каравана.

Услышав это, я открыл рот. Я хотел выругать командира за то, что он поспешил. Как говорят на моей исторической родине: «Нэ кажи гоп, покы нэ пэрэскочив». Плохая примета радоваться заранее, очень плохая.

— А следом на ПДА пришла сталкерская рассылка — стенограмма переговоров миротворцев, в которой говорилось, что в нашем квадрате обнаружено большое скопление боевиков незаконных бандформирований.

Похоже, всю нашу возню господа военные приняли за обычные криминальные разборки и решили одним махом прихлопнуть всех нарушителей Периметра. Однако быстро вертушку прислали, молодцы.

Сван еще хотел что-то сказать, но тут тряхнуло так, что я упал с нар.

Спустя двадцать минут, когда фляги опустели, я попытался поднять перископ, и у меня не получилось. Делать было нечего, майор скомандовал торжественный выход на поверхность планеты. Разве ж мы крысы какие, чтоб в подвалах отсиживаться?! Я прогулялся к пожарному щиту и снял лопату, выкрашенную в ярко-красный цвет. Хотелось бы, чтобы не пригодилась, но это вряд ли.

К моему удивлению, наружная дверь открылась без проблем, а зазоры между бетонными кольцами, из которых была набрана потерна, увеличились не настолько, чтобы коридор полностью завалило.

В общем, выбрались.

О том, что творилось на поверхности, скажу пару слов, хоть и не хочется. Вы видели когда-нибудь, что бывает после взрыва вакуумного фугаса? Если да, мои комментарии излишни. Если нет… считайте, вам повезло.

От позиции не осталось ровным счетом ничего. Ни одной траншеи. Почву слизало до меловых пластов. Причем в эпицентре взрыва образовался котлован в форме идеальной полусферы примерно в тридцать метров диаметром. Склон тоже ободрало основательно. От каравана остались, что называется, рожки да ножки: то тут, то там валялись искореженные куски металла. Тела обнаружить так и не удалось.

Когда я ковырял лопатой насыпь, где раньше располагался блиндаж, Ворон шутил, что мне захотелось продолжения банкета, ведь там наши припасы, там «Хиросима». Отчасти он прав. Но лишь отчасти. Я не собирался сдаваться. А чтобы выжить, мне нужны были патроны, пища и вода.

Работал я что-то около часа. Мне удалось выкопать один цинк с патронами, немного оружия и три мотоцикла. Два из них были непригодны к дальнейшей эксплуатации. Один — шутка судьбы: мой — оказался исправен и даже почти не поцарапан. Фляги с перцовкой и прочие необходимые вещи я не нашел. Воды тоже не было. Что ж, и на том спасибо. Все могло быть и хуже. Куда хуже.

Стоило лишь разок взглянуть на ДОТ, чтобы увериться в том, что нам крупно повезло. Взрыв сорвал почти все настилы и погнул трубу перископа. Когда я говорю «почти все», я подразумеваю, что над нами остались лишь бетонные плиты потолка.

— Упокой, Господи, душу раба твоего Душана! — внезапно сказал Ворон, глядя на поломанные ивы.

Вот уж не знал, что сталкер — истовый христианин.

Мы спустились. Я сел прямо на асфальт, на котором совершенно не было пыли — все всосал в себя взрыв. Я принялся снаряжать пустые магазины патронами. Эмир сел рядом. Я мог бы сказать, что на нем не было лица, но это ложь. Лицо было. Но лицо это исказила гримаса боли. Я отвернулся. Патроны. Сначала патроны, а потом я подумаю о том, что дальше.

Щелк — это встал на место один блестящий от масла цилиндрик. Щелк. Щелк. Щелк. Не так все должно было произойти. Не так!

Я не сразу услышал шум двигателей. И неудивительно — после боя слух еще не восстановился.

— Все вниз! Бегом! — скомандовал майор.