Олег Приходько - Прыжок рыси
- Название:Прыжок рыси
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:ЗАО издательство ЭКСМО
- Год:1996
- Город:Москва
- ISBN:5-85585-608-9
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Олег Приходько - Прыжок рыси краткое содержание
«Власть чаще всего держится на трех китах: нефти, наркотиках или оружии», — считает главный герой романа частный детектив Евгений Столетник.
Расследуя убийство своего недавнего знакомца, журналиста Павла Козлова, он выходит на преступников, облеченных властью. Свободная экономическая зона города Приморска, в котором происходит действие, оказывается «свободной» для мафиози и «зоной» для ее жителей.
Прыжок рыси - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
«Я закину ключи и псов прогоню с крыльца…»
Если бы не постоянная мысль о сенсации! Павла уже не вернешь…
Роза Максимовна вернулась в одиннадцатом часу с двумя тяжелыми сумками. Она оказалась не такой уж старой, но явно забитой — измученной школой, пенсионной долей, соседями, судьбой. Дикий цейтнот, внутренние часы подстегивали, все слова учтивости пришлось опустить.
— Был у меня такой странный человек Павел.
— Его убили при невыясненных обстоятельствах…
Легенда, экспромтом сочиненная для Булатовой, сработала.
— … и вот мы теперь решили пойти по следам его неопубликованных материалов.
Она неподдельно всплакнула, накапала чего-то себе в стакан.
— Вы продрогли совсем, зубы стучат. Синий.
— Неважно!
— Курточка на рыбьем меху. У нас не Приморск. Я сварю чаю.
Чайная церемония длилась долго, но была как раз тем, что нужно: казалось, один глоток крепкого и горячего напитка способен поставить все с головы на ноги.
— О чем он спрашивал у вас?
— О Нельке Ветлугиной. Спрашивал, я говорила. Потом будто вспомнил о чем, альбома не досмотрел. Странный такой. Карточку оставил.
Визитка Павла была уже ни к чему.
— Роза Максимовна, вы не смогли бы повторить все то, что говорили Павлу?
Чайный цвет переливался тонкой пенящейся струйкой из чайничка в другой. Розовый цвет, многообещающий, хороший.
— А что она натворила, Вася?
— Васин. Игорь.
— Ой, ой, прошу прощения. Игорь?
— Кто натворил-то?
— Нелька?
— Почему? Ничего не натворила. Она интересовала Павла.
— Зачем?
— Я тоже хочу об этом узнать.
Он уже трижды пожалел, что обмолвился о его насильственной смерти. Это испугало, женщина что-то решала для себя, оттягивала разговор.
На салфетках опять появился чай, как ночь тому назад у Булатовой; и снова — кислая-прекислая, черная, как эта прошедшая ночь, пастила.
— Злая она была девочка, — начала со вздоха хозяйка. — Дикая, как рысь… Нет, вру. Неправда это. Не я сказала — обида во мне. Не дала себя приручить. Внутри у нее все болело, потом выболело. Пустая стала, прости, Аллах, — с печатью смерти в душе. Прямо скажу, не любили ее в интернате.
— За что?
— Не хотела, чтобы ее любили. Дома было плохо, потом предали, бросили. Мать поездом раздавило, отчим удрал. Пила Сонька и, говорят, разгульничала. Материнских прав хотели лишить. Ветлугин бить не бил, а дурак был. Совсем дурак.
— Нелли знала, что он ее удочерил?
— Дети — жестокий народ. Она все говорила, что отец ее великий писатель, во Франции живет. Вот окончит школу, и тогда он заберет ее к себе. И ей завидовали, и за это ее не любили. Из своей же зависти ее не любили. Кто-то деньги на нее перечислял — до шестнадцатилетия. Потом пустили слух, что мать ее снасильничали, оттуда, мол, Нелька и появилась на свет. Большой скандал в группе был, с дракой. Она мальчика, который это сказал, исцарапала зверски. До сих пор шрамы на лице. Ей бойкот объявили, она убежала. Два дня искали, в лесу нашли. Отыскали отчима во Франции, который ее сперва удочерил, потом бросил. Он ей по нашей просьбе и написал, что, мол, не родной. Это уже в десятом классе было. Мне ее жалко. Всегда жалко. Под конец учебы она смирилась, притихла, а все равно старалась быть одна.
— Что же, никто не поинтересовался, как сложилось у нее дальше?
— Я сказала уже: не было у нее друзей. А мы своими воспитанниками интересуемся, почему?.. Уехала она в 1989 году, сразу после школы, поступать в Ленинград. Много наших в Москву отправилось и в Казань. А она — в Ленинград, отдельно. Уехала и пропала. Запрашивали университет. Сказали, что поступила наша Ветлугина. У нас почти все, кто хочет, поступают: детдом, льготы. Учится, мол, на журналистку, на первом курсе. Через год парнишка один со спортивной командой в Ленинград ездил, я его просила узнать. Посылочку собрала. Оказалось, выскочила Нелька замуж за моряка. Самая первая, получается. Моряк тамошнюю мореходку кончал, уехали вдвоем по месту его службы.
— И все?
. — Знаете, Вася… Насильно мил не будешь. Мы на всех наших свадьбах гуляем, всех в армию провожаем. А от Нельки — ни строчки. Мы же, в конце концов, не виноваты?.. Пусть она будет счастлива. Аллах ей судья.
Обида брала в этой женщине верх. Обида и боль. То и дело слеза набегала на помутневший глаз, и чай в пиале остывал.
— Не обида это, — вдруг сказала она. — Все дети трудные, легких не бывает. И все обижают, раньше срока в гроб отправить норовят. Чем к ним лучше, тем они хуже. Раньше они такими не были — печаль их прибивала к земле. Теперь утверждаются — хватают, благодетелей топчут…
Игорь выпил чай.
— Можно?
— Конечно, извините…
Налил себе еще.
— Устала я. Сегодня с семи утра на рынке. Жить-то надо?.. Хотя и не знаю, зачем. Если бы государство ко мне так, как я к своим воспитанникам!.. Мне теперь перед ними стыдно. Позавчера один отличник у меня брюссельскую капусту купил. Импортную. Переплатил вдвойне — вроде как на бедность подал. Лучше бы он этого не делал.
— Роза Максимовна, вы Павлу показывали альбом?
— Да.
Она вышла в комнату в полинявших потертых коврах, призванных скрасить изъяны стен и полов.
«Я закину ключи и псов прогоню с крыльца…»
«Врет, — подумал Игорь. — Обстановка в интернате, поди, та еще. Под стать армейской дедовщине. За одиннадцать-то лет не приручить? Доброе слово и рыси приятно. Вышла замуж… Конечно — откуда же Грошевская иначе? Моряк… Поматросил и бросил. Или — она его? Гены отцов. Не в моряке ли причина интереса Павла?..»
— А как фамилия того моряка, за которого она вышла замуж?
— У меня есть, записано… вот… Грошевский Петр. И она теперь Грошевская. Да ведь не она вас интересует, а убитый друг, да, Вася?.. Ой!..
— Вы показывали Павлу альбом, — напомнил он, пропустив оговорку мимо ушей.
— Вот он. Их класс.
На простой картонной обложке так и было написано: «Наш класс».
Фотографии цветные и черно-белые, одиночные и групповые…
— Вот она, Нелька.
Девочка, подстриженная «ежиком». Белый фартук, в ручке — полевые цветы, насильно кем-то сунутые, а взгляд — затравленный, как у волчонка.
— Это — четвертый класс… В пятом — только общие снимки… А вот тут постарше — восьмой…
Формы уж не было. На шее появилась косынка. Волосы отросли.
В девятом она стала блондинкой…
— Это — в восемьдесят восьмом?
— Да.
— То есть восемь лет назад?
— Да.
Игорь улыбнулся и положил на альбом цветную фотографию Грошевской, выходящей из собственного авто.
— Изменилась, правда?
Пожилая женщина взяла с холодильника очки.
Такие же светлые короткие волосы. Все тот же тип лица — широкоскулого, со слегка подтянутыми глазками. И рост, подогнанный за счет каблуков. Косынка красная и там, и тут.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: