Mysterioux Shadow - Властелины стихий

Снейп поднялся, подошёл к Пэнтекуин и прошептал:

— Ты вернёшься?

— Не знаю, — тихо ответила она, не оборачиваясь к нему. — Может быть.

— Я буду ждать.

Она чуть улыбнулась:

— Лучше ложись спать. Если что, я тебя разбужу.

— Не сомневаюсь, — фыркнул Северус ей в ухо. — Ты и мёртвого из могилы поднимешь, если захочешь.

— Легко, — согласилась Валькери. — Это некромантия второго уровня, а я использую даже четвёртый.

— Ты ужасна, — мурлыкнул он, обнимая её. — Иногда я тебя боюсь.

— Лишь иногда? — чуть обиженно спросила Пэнтекуин, поворачиваясь, чтобы взглянуть ему в глаза.

— Часто, — прошептал Северус, жадно припадая к её губам.

Люпин слышал за своей спиной тихий шёпот, но не обращал внимания. А потом он услышал какой-то странный звук и обернулся, чтобы узнать его источник — и тут же снова отвернулся, однако мельком увиденная картина отчётливо запечатлелась в его мозгу. А ведь они красиво смотрятся вместе, внезапно пришла ему в голову мысль. Два хищника… И как они приникли друг к другу — все в чёрном, и волосы, тоже чёрные, у них были совершенно одинакового оттенка. Кажется, их ни капли не смущала большая разница в росте — хотя они уже наверняка приноровились… «Интересно, а нос Снейпа им не мешает целоваться?» — отчего-то внезапно подумал Ремус. — «Видимо, нет…»

Валькери проводила Люпина до его комнаты и повернулась, чтобы уйти, но тот остановил её и спросил:

— И куда теперь? Опять к нему?

Пэнтекуин смущённо кивнула.

— Он будет ждать.

— Но почему? — Люпин недоумевал. — Почему именно он?

— Ну не Хагрид же! — рассмеялась Валькери. — А если серьёзно… есть в нём какая-то… надломленность… Он очень уязвимый и искренний.

Люпин недоверчиво хмыкнул.

— Вы можете не согласиться, профессор, но я знаю его лучше, чем кто-либо, — горячо заговорила Пэнтекуин. — Северус всегда прямо скажет человеку, что тот ему не нравится. Он не добрый, я признаю, — но у него есть на это причины, поверьте. Слишком мало хорошего он видел в своей жизни. И знаете… чем-то он напоминает мне меня саму — когда исчез мой отец, я тоже осталась одинока. Это самое странное одиночество: одиночество в толпе… К счастью, я нашла близкого мне человека — Вольдеморта, хоть это и произошло не сразу. А у Северуса никого нет.

— Он всех отталкивает от себя, — негромко сказал Люпин, поражённый до глубины души этой искренней речью. — А многие жалеют его.

— Ему не нужна жалость, — отрицательно покачала головой Валькери. — Как, впрочем, и мне. Ему нужно, чтобы его понимали. И, как мне кажется, я понимаю его — во всяком случае надеюсь на это…

Она умолкла, задумчиво глядя перед собой. Люпин был тронут этой пламенной речью и поэтому тоже молчал. Внезапно Пэнтекуин встрепенулась и хитро усмехнулась:

— Но это не главная причина, почему я с ним. Вообще-то он просто великолепен в постели! Спокойной ночи, профессор! А моя, боюсь, спокойной не будет…

И она стремительно унеслась прочь, оставив Люпина в одиночестве пылать от смущения.

Пэнтекуин сидела на берегу озера рядом с Драко, накручивая на палец прядь его серебристых волос, в то время как он шептал ей на ухо ласковые слова. Неподалёку Вольдеморт и Рон увлечённо играли в шахматы — Уизли всё ещё не доверял Лорду, но устоять перед искушением сыграть с хорошим игроком не мог, а Вольд был настоящим мастером. Гарри и Гермиона наблюдали за их игрой и время от времени пытались подсказывать — но с удивительным единодушием оба игрока советовали им лететь подальше, пока прутики не пересчитали, иногда добавляя «в то место, куда и снитч не пролетит».

— Ладья на А-восемь! — раздался звон разбивающейся фигурки и довольный голос Вольдеморта. — Шах!

— Слон на А-восемь! — парировал Рон. — Обмен.

- D’haess na’ervit! — ругнулся Реддль на языке Хаоса. — Не заметил… Ладно, конь на Е-пять!..

Внезапно Валькери отстранилась от Драко, резко вздёрнула голову и по-звериному насторожилась, прислушиваясь и втягивая ноздрями воздух.

— Началось, — негромко сказала она.

И внезапно ученики, вышедшие на улицу прогуляться, увидели странную картину, от которой кровь застыла у них в жилах.

Из Запретного леса в сторону Хогвартса хлынули толпы магических и немагических существ. Кентавры и единороги мчались бок о бок с гигантскими акромантулами и оборотнями; воздух заполонили птицы, летучие мыши (днём?!), какие-то уж совершенно невообразимые существа… И практически все они неслись прямо к замку.

— Gaed haauless, — бросила Пэнтекуин («Ждите здесь») и быстро двинулась навстречу монстрам. Она шла совершенно спокойно, и лицо её выражало лишь некоторую тревогу и напряжённое ожидание.

— Sshaasshh! — властно прорычала она («Стойте!»).

Существа, приблизившиеся к ней уже на расстояние нескольких десятков футов, замерли как вкопанные, подчинившись приказу, произнесённому на древнем языке Хаоса.

— Говорите, — уже на человеческом языке потребовала Валькери.

Из толпы монстров вперёд выступил черноволосый вороной кентавр дикого вида.

— Кто ты, о та, кто знает Высшее наречие? — высокомерно спросил он, топнув передним копытом.

Пэнтекуин выпрямилась, и неуловимое величие проскользнуло в её осанке, так что огромный кентавр рядом с ней внезапно показался маленьким и жалким.

— Я Хара’сар, Верховный Заседатель Ордена Хаоса. Моё имя Пэнтекуин Валькери Драако-Морте Дракула, — холодно ответила она.

Кентавр побледнел и склонился в глубоком поклоне. Это смотрелось довольно забавно, если учесть, что лошадиные ноги не были приспособлены для реверансов.

— Меня зовут Бэйн, владычица, — всё его высокомерие куда-то испарилось. — Боюсь, у меня плохие вести…

— Они снова вернулись, — произнёс чей-то глубокий, невероятно низкий голос.

Существа расступились, шепча: «Лаэд! Лаэд хочет сказать!», пропуская вперёд того, кто говорил — странного вида крупное чудище, всего покрытого густой молочно-белой тускловатой шерстью. Глаза зверя незряче смотрели перед собой; он был древним, как мир, но движения его были по-прежнему быстры, а голос звучен и раскатист.

— Я помню, как они в первый раз пришли сюда, — негромко сказал он. — Если бы не Алас’сары, они бы одержали верх…

— Где находится прорыв границы? — резкий, точно свист плети, голос Валькери.

— Там же, где и в прошлый раз, — лишь на сто моих шагов к востоку, — ответил Лаэд.

— Сколько их?

Зверь печально усмехнулся, и пожелтевшие от времени, но всё ещё острые клыки блеснули на солнце.

— Сколько капель в море? — ответил он вопросом на вопрос.

— D’haess na’ervit! — в сердцах выругалась Пэнтекуин. — Лаэд, собери прибывших обитателей леса и проследи за ними, — безошибочно угадала она высший авторитет среди монстров Запретного леса.