Клайв Касслер - Сахара

– Но тогда почему они не сбежали, украв мой вертолет? Нигерийская граница всего лишь в ста пятидесяти километрах отсюда. И они могли это сделать с имевшимся в баках вертолета горючим. Какой смысл в дальнейшем полете в глубь страны лишь затем, чтобы утопить вертолет и украсть старую машину? В той стороне через реку нет мостов, поэтому они не могут поехать к южной границе. Куда же они могли двинуться?

Хорьковатые глаза Казима неотрывно смотрели на него.

– Возможно, туда, где никто их и не ожидает.

Брови Массарда сдвинулись.

– На север, в пустыню?

– Куда же еще?

– Абсурд.

– Готов выслушать более достоверную версию.

Массард скептически покачал головой:

– Ну зачем двум шпионам красть шестидесятилетний автомобиль и устремляться на нем через самую большую в мире пустыню? Разве что с целью самоубийства?

– Пока их действия не поддаются объяснению, – признал Казим. – Они совершали какую-то тайную операцию. Это вне всяких сомнений. Но мы не знаем, что они сделают дальше.

– Может быть, какие-то государственные тайны? – предположил Массард.

Казим покачал головой:

– Любые секретные материалы, касающиеся моей военной программы, наверняка имеются в файлах ЦРУ. У Мали нет таких секретных проектов, которые затрагивали бы интересы другой страны, даже соседней.

– И все же есть два проекта, о которых вы забыли.

Казим с любопытством посмотрел на Массарда:

– Что вы имеете в виду?

– Форт-Форо и Тебеццу.

Казим задумался. Возможно ли, что предприятие по уничтожению отходов и золотые рудники как-то связаны с вторжением этих таинственных иностранцев? Его мозг тщательно проанализировал возможные ответы – все они были отрицательными.

– Если целью являются эти объекты, почему же нелегалы находятся от них на триста километров южнее?

– Не могу ответить. Но мой агент в Организации Объединенных Наций продолжает настаивать, что они искали источник химических загрязнений, которые попадают в Нигер, а затем, вливаясь в океан, приводят к резкому росту красных волн.

– Я считаю это полнейшей чушью. Более чем вероятно, что эта красная рыбалка – лишь прикрытие их настоящего задания.

– Которое на самом деле состоит в проникновении в Форт-Форо и освещении нарушения прав человека в Тебецце, – тут же подхватил Массард.

Казим промолчал, но на его лице отразились сомнения.

Массард продолжал:

– Предположим, когда Ганна эвакуировали, важнейшая информация уже была при нем. Иначе зачем понадобилась операция по его спасению в то самое время, когда Питт и Джордино приближаются к нашим совместным проектам?

– Мы найдем ответы на вопросы, когда я схвачу их, – пообещал Казим голосом, дрожащим от ярости. – Самые боеспособные воинские и полицейские подразделения уже оседлали все дороги и караванные тропы, ведущие из страны. Я также приказал моим военно-воздушным силам провести воздушную разведку севера пустыни. Я намерен перекрыть все лазейки для бегства.

– Мудрое решение, – кивнул Массард.

– К тому же нам поможет то, что они и двух дней не протянут в сердце пустыни.

– Я уверен в ваших методах, Затеб. Я не сомневаюсь, что завтра к этому времени и Питт, и Джордино будут находиться в одном из ваших подземелий для допросов.

– Хочется верить, что это произойдет раньше.

– Вы меня успокоили, – улыбнулся Массард.

Но каким-то особым чутьем он сознавал, что, казалось бы, беспроигрышная партия с Питтом и Джордино окажется отнюдь не из легких.

Капитан Батутта вытянулся по стойке «смирно» и отсалютовал, стоя перед полковником Мансой, который в ответ лишь вяло махнул рукой.

– Ученые ООН заключены в Тебецце, – доложил Батутта.

Легкая улыбка тронула губы Мансы:

– Представляю, как рады О'Баннион и Мелика возможности заполучить новых рабочих на эти рудники.

На лице Батутты отразилось отвращение.

– Она просто какая-то злобная ведьма, эта Мелика. Не завидую ни одному мужчине, кто отведает жала ее плетки.

– Не позавидуешь и женщине, – добавил Манса. – Когда она наказывает, то не делает различий. Я думаю, что месяца через четыре доктор Хоппер и его команда будут похоронены в песках.

– И генерал Казим будет последним, кто обронит слезу по поводу их кончины.

Открылась дверь, и лейтенант Дьемма из малийских военно-воздушных сил, пилот самолета ученых ООН, вошел в комнату и отдал честь. Манса окинул его подтянутую фигуру одобрительным взглядом.

– Все прошло хорошо?

Дьемма улыбнулся:

– Да, мсье. Мы слетали обратно в Асселар, выкопали необходимое количество трупов и погрузили их в самолет. Затем полетели на север, где я и второй пилот выбросились с парашютами в назначенной точке над пустыней Танезруфт, в добрых ста километрах от ближайшего караванного пути.

– Самолет загорелся, когда разбился? – спросил Манса.

– Да, господин полковник.

– Вы осмотрели обломки?

Дьемма кивнул:

– После того как водитель пустынного вездехода по вашему приказанию подобрал нас, мы подъехали к месту аварии. Я устанавливал управление на самолете так, чтобы он падал вертикально. От удара он взорвался, образовав кратер глубиной почти десять метров. За исключением двигателей, не осталось обломков величиною более коробки из-под ботинок.

На лице Мансы расплылась улыбка удовлетворения.

– Генералу Казиму будет приятно. Вы оба можете рассчитывать на повышение. – Он посмотрел на Дьемму. – А вы, лейтенант, возглавите поисковую операцию по обнаружению самолета Хоппера.

– Но зачем же мне искать, – в недоумении спросил Дьемма, – если я и так знаю, где он упал?

– Как вы думаете, зачем понадобилось заполнять самолет мертвыми телами?

– Капитан Батутта об этом меня не информировал.

– Мы играем благородную роль, отыскивая место крушения, – объяснил Манса. – А затем демонстрируем его международной комиссии по расследованию авиационных катастроф. И они не должны найти таких человеческих останков, которые можно было бы опознать, или доискаться до истинной причины крушения. – Он сурово поглядел на Дьемму. – Позаботьтесь, лейтенант, чтобы эта работа была проделана безукоризненно.

– Я лично извлеку черный ящик, – заверил его лейтенант.

– Очень хорошо. А теперь нашей стране необходимо проявить перед средствами международной массовой информации озабоченность исчезновением самолета с учеными ООН и выразить сожаление по поводу этой потери.

Полуденный жар, поднимающийся от высушенной солнцем поверхности, душил. Питт сидел на каменистом дне узкой канавы в тени «Авион-вуазена», и глаза его без защиты темных очков слепли от взгляда на выжженную яростным солнцем равнину песка и камней. За исключением запасов, взятых ими в гараже, у них было только то, что на них надето.