Александр Тамоников - Исполненный долг

— Спокойно, Ильяс!

Кайф от анаши мгновенно выветрился, прояснив разум. Алиханов понял, что перед ним тот самый майор, который, по словам шакала Джуры, ушел на север в какое-то там убежище! Вот как он ушел. Наверняка Дахашев знал, что на самом деле намеревается предпринять диверсант-одиночка. Не только знал, но и подставил его, Ильяса, под удар, заранее ослабив базу отводом от нее основной боевой группировки. Подлая тварь Джура специально оставил Алиханова здесь, с десятью наемниками, прекрасно понимая, что они не остановят этого дьявола — Москита. От бессильной злобы Ильяс застонал. Андрей поинтересовался:

— Ты болен, горец?

Огромным усилием воли главарь банды заставил взять себя в руки, процедив сквозь зубы:

— Нет! Я не болен! Я в ярости! И эта ярость касается подонка Джуры, подставившего меня так же гнусно, как тебя самого недавно подставил твой начальник!

— Ну, о моих проблемах тебе ломать голову не стоит. О своих лучше подумай!

— А что о них думать? Ты пришел убить меня! Убивай! Или думаешь, буду просить пощады?

— Ну, что ты, Ильяс, ни на что подобное я и не рассчитываю! Тем более, никакие мольбы тебе не помогут. Ты знаешь, что умрешь! Но ты прекрасно знаешь, что смерть бывает разной. Мгновенной и мучительно долгой! Какой вариант предпочитаешь?

Алиханов отвернулся, бросив:

— Делай, что хочешь, мне на все наплевать!

— На семью, что в Хасавюрте в богатом особняке обитает, тоже наплевать?

Ильяс медленно запрокинул голову:

— При чем здесь моя семья? Ты пришел за мной? Так делай свое дело и уходи!

— Э, нет, горец! Если ты не ответишь на несколько вопросов, я вместе с тобой уничтожу и твою семейку, как сделал это в Матли! Сколько у тебя детей?

— Что тебе надо?

— Я уже сказал. Мне надо, чтобы ты ответил на несколько моих вопросов. Или у тебя со слухом напряги?

— Спрашивай!

— Когда и куда должен быть сброшен груз с оружием?

Алиханов взглянул прямо в глаза Москвитину:

— Слушай, майор, давай договоримся! Я тебе говорю все, что знаю об акции с оружием, ты оставляешь мне жизнь. Мне и моей семье! Я ухожу отсюда, и больше никто в Чечне не услышит моего имени. Клянусь, я сложу оружие и покину Кавказ! Иначе ты не услышишь ни слова. Я не боюсь смерти и пыток не боюсь. А семья… Что ж, значит, такова воля Аллаха.

— Вот ты как запел? Но отчего и не договориться? Я согласен! Говори!

— Мне нужны гарантии!

— Интересно, какие же?

— Слова Москвитина будет достаточно!

Андрей, быстро просчитав ситуацию, сказал:

— Хорошо. Я даю тебе слово не убивать тебя и не трогать твою семью при условии, если ты поведаешь мне подробности акции с оружием. Этого достаточно?

— Достаточно. Слушай!

Алиханов сообщил майору российского спецназа все, что знал о предстоящей сделке 21 июня на плато у Черной горы.

Москвитин, выслушав Ильяса, ненадолго задумался:

— Значит, 21 июня! Время тебе неизвестно, но это уже не столь важно. Твои люди будут прикрывать подходы к плато, Батыр перекроет ущелье, а Джура со своими казбеками примет груз? Так?

— Да! С плато оружие должно быть переправлено караваном на главную базу Дахашева. Она находится в квадрате… На моем столе лежит карта. Там пометка стоит, буква «Д» — Джура, и отображен маршрут движения каравана!

Майор приказал:

— Встать!

Ильяс поднялся. Андрей указал на стол:

— Присаживайся и быстро нанеси на карте предполагаемую дислокацию отрядов вашей группировки на и вокруг плато и где планируется обозначить площадку для сброса груза с борта.

Алиханов выполнил требование Москвитина.

Андрей сложил карту, спрятав ее в накладном кармане куртки. Присел напротив бандита, спросил:

— Во время акции планируется связь с Оболенским?

— Не знаю. Джура ничего не говорил об этом.

— У тебя отсюда есть выход на Москву?

— Нет. Только связь с Дахашевым и Батыром и с командиром моего отряда.

— Где станция?

— Вон в футляре на столе!

— Эта станция одна?

— Одна. Можешь обыскать все подземелье.

— Ладно. Будем считать, я поверил тебе. Где пасутся лошади, на которых ты утром должен был отправиться вслед основным силам?

— Вниз по ручью, сразу за поворотом ущелья, справа небольшое пастбище и загон. Там лошади.

— Их охраняют?

— Старый пастух. Он не вооружен!

Москвитин встал из-за стола, снял со стены радиостанцию бандитов, разрядил пистолет и автомат Алиханова, положив в карман затворы.

— И последний вопрос: как незаметно выбраться из развалин и выйти на левый по течению реки склон выше базы метров на сто? Так, чтобы с другого склона я не был виден?

Вопрос диверсанта удивил Алиханова:

— Ты кого-то опасаешься? Уж не Лопыря ли? Ты разве еще не убил его?

— Я задал вопрос и жду на него ответа.

— Сделать то, что ты хочешь, невозможно. Среди развалин укрыться еще можно, но дальше незаметно от наблюдения сверху не уйти. Сам видел, какое здесь дно. Сплошной щебень, ни единого кустика.

— Что ж, это тоже ответ. Пришла пора прощаться, Ильяс.

Алиханов застыл в нервном ожидании, проговорив:

— Прощай, майор.

— Угу! Тебе того же.

Москвитин чуть приподнял винтовку и дважды выстрелил. Две пули перебили ноги бандита. Он взвыл от боли. Майор тут же прыгнул к стене, рядом с дверью. Он услышал, как на вопль среагировала внутренняя охрана. Она бежала к отсеку главаря. И была уже в нескольких метрах от предбанника, когда туда вышел Андрей. Он увидел три вооруженные фигуры и тут же несколькими выстрелами уложил их. Все! Охраны базы Ильяса больше не существовало.

Вернулся в отсек главаря. Тот сквозь пелену в глазах, корчась от адской боли в раздробленных коленях, процедил:

— Ты же обещал, сука!

Москвитин, не обратив внимания на ругательство, удивленно спросил:

— Разве я нарушил данное тебе слово? Ты жив, твоя семья с этого дня в безопасности, ну а о чьем-либо здоровье мы разговор не вели. Так что все, что обещал, я выполнил.

Майор извлек из брюк боевую аптечку, вытащил из нее шприц-тюбик с обезболивающим препаратом, кинул его бандиту:

— Держи! На несколько часов боль покинет тебя! И поторопись убраться отсюда на поверхность. Я намереваюсь подорвать арсенал твоей базы!

Ильяс вскрикнул:

— Но как я это сделаю?

Майор указал на лестницу:

— Ручками, ручками, по перекладинам наверх! Все! Живи, если выживешь!

У помещения арсенала майор остановился. Открыв дверь, взглянул внутрь. На деревянных стеллажах стояли оружейные ящики. Андрей вскрыл один их них — гранаты «Ф-1». Мощные «игрушки», одна способна поразить своими осколками пространство в несколько сот метров. Рядом взрыватели. Прекрасно! Положил две гранаты в сумку и, приведя в боевую готовность третий заряд, Андрей прикрепил к кольцу валявшийся на полу шнур. Протянул его до двери, закрыв последнюю. И закрепил конец шнура за ручку. К ней он прицепил и трос, обнаруженный здесь же. С ним подошел к главному входу. Подумал, успел ли Ильяс с перебитыми ногами вылезти наружу? Вряд ли… хотя кто его знает. Ну и черт с ним! Майор рванул трос, дверь открылась, вырвав кольцо предохранительной чеки гранаты. Трех секунд хватило майору вылезти наверх и отскочить за нагромождение камней. Сильнейший взрыв тряхнул землю, затем огненное облако вырвалось из подземелья, и оглушающий грохот обрушился на склоны ущелья, уходя дальше усиливающимся эхо. Склоны ответили на взрыв обильным камнепадом. В поднявшейся пыли майор совершил бросок вверх по реке. Остановившись, оглянулся. В самом центре развалин зияла черная воронка приличных размеров. С базой Ильяса было покончено. Да и с ним тоже. Поднявшись по склону метров на десять, на небольшом отступе офицер спецназа вновь обернулся, вскинул винтовку и осмотрел местность через оптический прицел. Он увидел Алиханова. Вернее то, что от него осталось. Жажда жизни придала ему силы, и он смог подняться на поверхность и даже отползти от лаза несколько метров. Но большего сделать бандиту было не суждено. Он так и остался лежать недалеко от воронки, но вместо головы майор увидел крупных размеров камень. Наверное, глыба сорвалась от склона, размозжив череп Ильясу. Что ж, не повезло абреку! А путь к свободе был так близок, хотя далеко главарь банды все равно не ушел бы. Стаи шакалов разорвали бы его тело на мелкие куски, обглодав кости. И защититься от них Алиханову было нечем. Судьба! Но главное — свое слово перед ним Андрей сдержал. Он оставил жизнь бандиту, правда, ненадолго. Но сие уже зависело не только от майора. Ильяса убил камень, а не пуля офицера особого применения. Теперь оставался, пожалуй, главный этап акции в Слепом ущелье. Этап, который должен был решить судьбу старшего лейтенанта Лопырева. Майор специально оставил ему заряженный пистолет, чтобы уравнять шансы в схватке, которая неминуемо должна была произойти между ними. Убить безоружного, в отличие от Лопырева, Москвитин не мог, а вооруженного — другое дело. Это уже не убийство. Это естественная реакция на угрозу собственной безопасности.