Сергей Соболев - Персона нон грата

– Приличной девушке не пристало держать такую хр… такие вещи в руках.

Убедившись, что пистолет поставлен на предохранитель, он передал ствол Слону, а заодно и показал ему кулак.

– Совсем у меня стало плохо с головой, – усмехнувшись, сказал Нестеров. – Как-то не сообразил, что наша… гостья по-литовски не понимает ни слова.

Головина, которую успели освободить от наручников, а также от куска пластыря, нашлепнутого ей на губы, действительно не понимала, о чем говорят остальные трое, но в то же время терпеливо ожидала, когда они обратят на нее внимание.

– Вы в порядке, Анна? – полуобернувшись назад, спросил Нестеров. – Как вы себя чувствуете? Надеюсь, вы узнали меня?

– Да, да, конечно… Спасибо вам большое… Кажется, вы спасли меня от большой беды…

– Пустяки, – скромно сказал Стас. – Вам нужно благодарить не меня, а моих друзей… Ну что ж, господа… Теперь давайте сообща думать, что нам со всем этим делать?

Они выбрались из джипа на свежий воздух. Слон успел в считанные секунды не только спрятать в своей тачке стволы, но и извлечь из какого-то загашника упаковку баночного пива «Карлсборг».

Двоюродные брат и сестра Мажонас и Мажоните учтиво перешли на русский, причем Ирма, о чем Стас давно знал, говорила по-русски чисто, без малейшего акцента, а ее языковому запасу мог бы позавидовать и сам Нестеров.

Стас, держа в ладони банку, вопросительно посмотрел на Головину.

– М-м… – нерешительно протянула она. – Хотя… что-то у меня в горле пересохло…

Стас открыл банку и передал ее рыжеволосой девушке.

– Мышка, ты за рулем! – сказал Слон сестре, когда та протянула руку к последней в упаковке банке.

– У меня тоже, между прочим, пересохло в горле…

– Ладно, как-нибудь доберемся до дому, – беззаботно сказал Слон, передавая Ирме банку.

Заметив, что у Головиной слегка трясутся руки, Римас успокаивающе сказал:

– Да вы не бойтесь… мы вас больше в обиду не дадим.

Стас хотел его одернуть, дескать, Головина пока еще не их клиентка, но сказал другое:

– Знакомьтесь, Анна Алексеевна…

– Зовите меня просто Анна.

– Хорошо, Анна… Итак, вот этого большого парня зовут Римас.

– Отзываюсь также на свое прозвище – Слон, – сказал тот, осторожно пожимая протянутую ему Головиной руку.

– Как истинный представитель своего племени, – продолжил Стас, – он существо хотя и крупное, но доброе.

– Я добренький только для своих, – уточнил Слон.

Стас сокрушенно вздохнул.

– Что-то я не в себе сегодня… Первой, конечно же, надо было представить девушку… Анна, эту героическую особу, вывезшую нас из огня, зовут Ирмой.

Женщины, улыбнувшись друг другу, также обменялись дружеским рукопожатием.

– Я вот о чем думаю, друзья, – оглядывая разом их всех, сказал Нестеров. – Не заявить ли нам в полицию о случившемся? Как вы считаете, Анна?

– Нет, нет… Боже упаси! – сказала та, решительно тряхнув копной своих огненных волос. – В полиции начнутся ненужные расспросы… Меня ведь могут выслать, да?

– К вам, как к потерпевшей, никаких претензий быть не может, – сказал Стас. – Но после того, как полиция снимет ваши показания, вас, Анна, могут убедительно попросить… или же посоветовать… покинуть Литву.

Ради вашей же безопасности.

– Причем так «попросят», хотя и вежливо, что вы вряд ли сможете нашим властям отказать, – добавил Слон.

– Что скажет наш дипломированный юрист? – спросил Нестеров, глядя на Мышку.

– Я согласно со всеми вами, – сказала та. – Бандюганы вряд ли заявят о случившемся в полицию. Будем считать, что мы действовали в целях самозащиты… тем более что обошлось без пострадавших.

– Развели меня сегодня, как последнего лоха, – вздохнула Головина. – Сама во всем виновата, дурочка…

– Со всяким бывает, – дипломатично сказал Нестеров, а брат и сестра покивали головами. – Анна, я уже рассказывал своим друзьям о вашем вчерашнем визите…

– Пожалуйста, помогите мне, – тихо сказала Головина, глядя поочередно на каждого из них, но более всего на Нестерова. – Для меня это вопрос жизни и смерти, моего будущего и будущего моих близких…

В этот момент через приоткрытую дверцу джипа наружу вдруг выбралась… кошка. Она потерлась о брючину Стаса, так же дружественно поприветствовала Слона и Мышку, затем подошла к москвичке и… уселась у ее ног.

– Я вижу, вы решили и Гертруду Францевну с собой на задание прихватить? – иронически произнес Нестеров. – Ну что ж, теперь у нас полный комплект…

– Сам не понимаю, как такое могло получиться. – Слон пожал широченными плечами. – Я даже не заметил, что она запрыгнула в тачку…

Присев на корточки, Головина почесала кошку за ушком. Та на удивление благосклонно приняла ее ласки… Но все же спустя короткое время, чтобы не давать повода хозяину для ревности, чинно удалилась, прыгнув обратно в машину.

– Мой «Чероки» стоит на стоянке… и пусть себе стоит до утра, – задумчиво произнес Стас Нестеров. – Полагаю, Анна, вам этой ночью в «Нерингу» лучше не возвращаться… Поступим, значит, таким образом…

Сейчас мы поедем на квартиру к Римасу и Ирме, а уже там, в безопасном месте, детально обсудим наши ближайшие планы.

Иван Шевцов, директор компании «ТК-Балтия Ойл», прибалтийской «дочки» Тюменского нефтегазового концерна, планировал весь четверговый рабочий день провести в Бутинге, где на границе Литвы и Латвии функционирует крупный морской нефтетерминал. Цель этой поездки была двоякая: во-первых, вчера под погрузку был подан новехонький танкер, пополнивший покамест сравнительно небольшой по тоннажу наливной флот Концерна, так что Шевцову, как представителю «тюменских», сам бог велел при этом отметиться; а во-вторых, он счел полезным для себя в канун приближающейся даты финальных переговоров по покупке акций «Мажейкю Ойл» еще раз лично посетить такое мощное и жизненно важное подразделение этой компании, как возведенный в девяностых годах Бутингский нефтетерминал.

Однако телефонный звонок из Вильнюса, из собственного офиса, где в отсутствие Шевцова за старшего оставался его заместитель Игнашевич, заставил Ивана Николаевича несколько сократить свой деловой визит на балтийское побережье и уже в половине второго пополудни выехать в литовскую столицу…

– Что у тебя стряслось, Павел? – поинтересовался Шевцов, входя в кабинет своего зама. – Почему ты вдруг решил сорвать меня с важного мероприятия?

– Вовсе не «вдруг», – сказал тот, – а по архиважному, как мне сдается, поводу…

Игнашевич, сухощавый шатен лет тридцати восьми, открыл верхний ящик своего стола, вытащил оттуда большой конверт из плотной крафтовой бумаги, какие обычно используются для отправки по почте либо с нарочным деловой корреспонденции, зачем-то взвесил его в руке и лишь после этого передвинул его через весь стол Шевцову.