Стивен Хантер - Ночь грома

По дороге обратно в Маунтин-Сити Боб попробовал дозвониться до Ника Мемфиса, специального агента ФБР. У него был номер личного сотового телефона Ника, и, выехав из Ноксвилла на север по шоссе номер 81 в лучах заходящего солнца, он нажал нужные кнопки. Однако вместо ответа Боб услышал записанный голос Ника, приглашающий оставить сообщение в ящике речевой почты:

«Это Мемфис. Оставьте подробное сообщение, и я с вами свяжусь».

— Ник, это Свэггер. У меня есть к тебе одно дело, и чем раньше ты дашь о себе знать, тем лучше. Дружище, пожалуйста, перезвони по этому номеру, как только сможешь.

Но Ник так и не перезвонил.

Боб был расстроен. Он любил Ника Мемфиса. Много лет назад, так давно, что Боб подавил эти воспоминания и большая их часть стерлась, Ник в него поверил. Его подставили профессионалы, он был в бегах и какое то время даже занимал первую строчку в перечне самых разыскиваемых преступников, составленном ФБР. За ним с оружием в руках охотились все полицейские Соединенных Штатов. И тут появился Ник, он внимательно рассмотрел улики и понял, что того, о чем все твердят в один голос, просто не могло произойти. Слишком все странно, слишком противоречиво, если учитывать законы физики. Ник пристально взглянул на все это, затем пристально взглянул в глаза Бобу — и поверил.

Боб знал: в то мгновение он родился заново. Вернулся обратно. Это было его спасение. Он почувствовал в себе силы подняться, вступить в игру, найти потерявшегося Боба Гвоздильщика и навсегда оставить в прошлом одинокого пьяницу-неудачника, переполненного чувством жалости к самому себе. Вера Ника перешла к Джули, перешла к Ники, перешла к Мико, позволив Бобу быть тем, кем он хотел быть, кем он был рожден быть. И это в конце концов дало ему возможность приблизиться к тому единственному богу, которому он поклонялся, — к своему великому мученику отцу.

Но сейчас Ника не было. Черт побери, где же Ник?

Тогда Боб набрал номер Мэтта Макриди.

И снова попал на автоответчик:

«Это Мэтт. Оставьте сообщение».

— Мэтт, говорит Свэггер. Видит бог, я не хотел беспокоить тебя перед гонкой. Всего один вопрос: я недавно видел следы какого-то механизма. Железные колеса, друг от друга дюймах в восьми-десяти, оставили глубокую колею в земле. Гм, я вспоминаю, что когда был у вас в боксе, то видел там самые разные следы. Есть какие-нибудь мысли насчет того, что это может быть? Уверен, ты мне поможешь. Заранее спасибо, и удачи тебе в гонке.

Затем Боб поймал выпуск новостей круглосуточной радиостанции Ноксвилла. Согласно сообщению корреспондента, личности двоих налетчиков, убитых в перестрелке в бакалейной лавке в округе Джонсон, удалось установить. Это оказались некие Кармоди Грамли и Би-Джей Грамли, оба без определенного места жительства, оба связанные с организованной преступностью, предположительно входившие в мобильную группировку, которая в последние годы неоднократно привлекалась к силовым разборкам в преступном мире. У обоих имелся солидный послужной список. Молодого Терри Хепплуайта, продавца бакалейной лавки, вступившего в перестрелку с налетчиками, называли героем, хотя он пока что упорно отказывался встречаться с прессой.

Грамли, подумал Боб. Ребята Грамли. Кто такой этот Грамли? Еще один вопрос для Ника, который наверняка сможет многое раскопать об этой семье.

Вместо того чтобы вернуться в свой мотель, где наверняка его караулили эти Грамли, Боб завернул в первую попавшуюся на глаза церковь, которая, как оказалось, принадлежала к Баптистской церкви спасения Иоанна Богослова. Эта церковь — простое одноэтажное здание со шпилем, едва дотянувшимся в высоту до двадцати пяти футов, — обладала каким-то грубым величием, словно ее мучительно медленно складывали по кирпичику. Войдя в тишину молельного зала, Боб поначалу решил, что ошибся адресом, ибо единственные двое молящихся были чернокожими и у него мелькнула мысль, что их воспоминания о рослых белых мужчинах в джинсах и сапогах вряд ли самые теплые. Но тут появился молодой негр в костюме и галстуке и поспешил к нему.

— Я могу быть чем-то вам полезным, сэр? Вы пришли помолиться? Добро пожаловать.

— Благодарю вас, сэр, — ответил Боб. — Однако на самом деле мне нужно разрешить одну библейскую загадку, и я подумал, что именно здесь кто-нибудь сумеет мне помочь.

— Я попробую. Пожалуйста, пройдемте вот сюда.

За дверью оказался небольшой кабинет. Одну стену занимал книжный шкаф, заставленный различными Библиями и другими религиозными трудами.

— Присаживайтесь. Меня зовут Лайонел Уэстон, я пастор церкви Иоанна Богослова.

— Меня зовут Боб Ли Свэггер, и я вам очень признателен, сэр. Речь идет об одном отрывке, который привлек мое внимание. Моя дочь интересовалась этим отрывком, перед тем как попала в аварию, и я хочу понять, что это могло бы означать.

— Я попытаюсь помочь.

— Марк, глава два, стих одиннадцать.

— А, — сказал преподобный Уэстон, — да, конечно. «Встань, возьми постель твою и иди в дом твой». Или еще: «Встань со своей подстилки и иди в дом твой». Христос сотворил чудо. Он вернул способность двигаться человеку, разбитому параличом. Сомневающиеся не давали Ему прохода, но верующие принесли к Нему больного и немощного. Не из самолюбия, не из тщеславия, но из сострадания Христос возвратил его парализованным членам силу. Это одно из величайших чудес, о которых говорится в евангелиях. Больше того, можно сказать, что эти слова выражают чистую радость силе Господа, Его способности исцелять немощных верой. Вам это хоть сколько-нибудь помогло, мистер Свэггер?

Недоуменное выражение лица Боба было красноречивее любых слов.

— Быть может, для вашей дочери эти слова имели иносказательный смысл. Она говорит: «Я могу ходить». Ее болезнь исцелена. Ей явилось какое-то откровение. Не страдала ли она каким-либо душевным или физическим недугом?

— Сэр, я так не думаю. Похоже, воды только еще больше замутились. А не может это быть каким-то шифром, кодовым словом, сигналом?

— Мистер Свэггер, я думаю, Господь не говорил кодовыми словами. Смысл Его речей достаточно нам понятен.

— Вы правы, сэр, и я очень благодарен вам за то, что вы поделились со мной своей мудростью. Я должен буду подумать об этом, прикинуть, что к чему.

— Как дела у вашей дочери?

— Потихоньку идет на поправку. Я бы спросил у нее, но она по-прежнему без сознания.

— Я буду молиться о ней.

— Я вам очень признателен, сэр.

— Я буду молиться и за вас, мистер Свэггер. Надеюсь, вы разрешите эту загадку и во всем разберетесь. Вижу, вы из тех, кто привык доводить дело до конца.

— Я постараюсь, сэр. Боже, я постараюсь.

Выйдя из церкви, Боб взглянул на часы и увидел, что пора ехать в управление шерифа. Он подумал о том, не надеть ли кобуру с 38-м калибром, но в конце концов заключил, что это будет глупой, беспечной, ненужной ошибкой. Тельма сразу же увидит, что он вооружен, и за этим последуют неприятные вопросы и даже обвинения.