Иван Стрельцов - Псы войны

Лаптев, Кольцов, Татенков и Шлосов сели играть в покер. Янычар, угрюмый от выпитого пива, точил свой штурмовой кинжал, возле него сидел Владис и предлагал по маленькой сыграть в «очко». Вано на это только криво усмехался и говорил: «Ты мне и так должен пятьдесят долларов, верни долг и покажи наличность, тогда и сыграем». Викинг злился, но сделать ничего не мог, аванс он прокутил в Питере с Беллой и ее подругой, остаток проиграл в карты Янычару еще на яхте. За три недели он уже наодалживал денег у всех. Теперь ему никто не доверял, и когда сели играть в покер, тоже не взяли, а этот образина Ветеран заявил: «Покер — это игра для взрослых мужчин, у которых есть деньги, а не долги».

«Ну и черт с вами», — огорченно подумал Владис, затем выпил последнюю банку пива и завалился спать рядом с Донцовым.

Проснулись они оба от какого-то шума — это спорили изрядно выпившие Шлосов и Болонидзе. Владис заметил недалеко от спорщиков пузатую бутылку из-под коньяка; чтобы захмелеть, им, ослабленным тяжелыми перегрузками, этого вполне хватило. Из-за чего начался спор, Улнис не понял, он только услышал, как сказал Шлосов:

— Ладно, я тебе докажу, что инструктора из учебных центров подготовлены ничуть не хуже «рексов» сороковой армии.

С этими словами Георгий собрал несколько пустых банок из-под пива, захватил бутылку от коньяка, отошел недалеко от лагеря и расставил их на расстоянии десяти футов друг от друга, пузатая бутылка замыкала эту шеренгу. Затем Шлосов вернулся, взял свой 74-й «Калашников», вставил полный магазин, надел на себя сбрую скалолаза со всеми альпинистскими атрибутами. И полез на ближайшую скалу, возвышающуюся над водой.

Все следили за ним затаив дыхание, слабое алкогольное опьянение прошло, и теперь на этот спор смотрели иначе. Вот Шлосов достиг вершины, вот он размахнулся, и в соседнюю скалу летит «кошка» с тросиком. Наконец закончились все приготовления, Георгий зацепился «карабином» за трос и на ролике заскользил на скалу напротив. Вторая скала была ниже первой, поэтому тело неслось вниз без каких бы то ни было усилий.

Все видели, как Шлосов вскинул свой автомат.

Та-та-та, — ударила короткая очередь, и пустую сплющенную банку отбросило в сторону.

Та-та-та, — и снова отлетают банки из-под пива. Пока Шлосов достиг противоположной скалы, все банки были сбиты, оставалась только бутылка от коньяка. Она стояла в гордом одиночестве, отражаясь на солнце зеленым светом. И вот Георгий достиг скалы, и в ту же секунду грянул одиночный выстрел — бум! — и фонтан зеленого стекла взметнулся в том месте, где только что стояла бутылка.

Присутствующие зааплодировали, все они были люди военные, профессионалы, но это для них был цирковой номер. Глеб же пожалел, что сейчас с ними нет Кутепова: он бы признал, что не зря Кольцов взял этого горного стрелка.

Когда Шлосов вернулся, все им восхищались, только Янычар не унимался. Поставив вдалеке пустой оружейный ящик, он начал метать в него ножи. На ящике был изображен силуэт человека, и Вано по команде любого бросал ножи куда указано: в руку, в голову. Десять ножей вошли в дерево, как в масло. Собрав ножи, Болонидзе вернулся к стоящим и обратился к Донцову:

— А ты, дорогой, тоже нас порадуешь, чему научился за три недели?

В голове Донцова мелькнула озорная мысль:

— Георгий, вы бы не смогли поднять этот ящик на скалу и спустить таким образом, каким сами спускались?

— О’кей, — согласился Шлосов и попросил Викинга: — Владис, помоги мне затащить этот гроб на скалу.

Пока шли эти приготовления, Олег взял свой десятизарядный полуавтоматический карабин «СКС» с оптическим прицелом. Он зарядил его по-особому: первые четыре патрона с простыми пулями, а пятый с разрывной.

И когда Шлосов с Улнисом пустили деревянную мишень по тросу, Олег быстро поймал в визир прицела движущуюся цель, дал упреждение и четырежды нажал на курок. Всем было отчетливо видно, как от попаданий ящик закачался. И пока продырявленный ящик съезжал, Донцов перевел взгляд на скалу, в прицел попала «кошка», теперь он прицелился более тщательно и плавно нажал курок. От точного попадания разрывной пули трос лопнул, ящик, кувыркаясь, полетел вниз и углом воткнулся в песок.

Это произвело не меньший фурор среди наемников, чем стрельба Шлосова.

А Олег как бы оправдывался:

— Я же говорил вам, что в юности был чемпионом в стрельбе по мишени «бегущий кабан».

— Неплохо, — пробубнил Вано, затем предложил Донцову: — Давай на ножах подеремся? — При этом его глаза горели каким-то сумасшедшим огнем, от этого безумного взгляда Олегу стало не по себе. Он не успел ничего ответить, его опередил Кольцов.

— Вано, — сказал он предупреждающим тоном, — если ты не угомонишься, я тебя отделаю не хуже, чем Женя Ким, ты понял?

Напоминание об инструкторе рукопашного боя Киме взорвало опьяневшего грузина.

— Не пугай меня, Каскадер, ты не Ким. — И Янычар двинулся на Глеба, манипулируя двумя кинжалами. Клинки поблескивали на солнце, мелькая в его лучах, и со свистом резали воздух. Казалось, в руках Вано не ножи, а маленькие молнии — уроки Кима пошли ему на пользу.

— Янычар, — раздался громовой голос Ветерана, — зачехли оружие. Хочешь показать свое умение, увидим и так, а кровь необязательна в таком деле.

— Хорошо, — процедил сквозь зубы Болонидзе и тут же отсоединил от портупеи кожаные чехлы и надел их на кинжалы. Пока Вано зачехлял свое оружие, Глеб расстегнул ремень с кобурой, обернул его вокруг кобуры и бросил Татенкову.

И они сошлись. Вано, манипулируя ножами, двигался на Кольцова. Глеб понимал, что эта близость ему ничего хорошего не обещает, и держался на расстоянии. Долго бегать от грузина было бы неприлично, и Глеб решился. Удар ногой в голень, на лице грузина никакой реакции. Он двигался на Кольцова. Глеб снова ударил несколько раз левой ступней в сустав голеностопа, рот Вано неприятно исказился, и левая рука с вращающимся ножом скользнула вниз, чтобы зацепить голень. Глеб только этого и ждал: как только открылась незащищенная левая сторона груди, в то же мгновение пятка правой ноги врезалась в подбородок Болонидзе. На какое-то мгновение он потерял контроль. Тут же Глеб подскочил к нему, и серия коротких, но резких ударов кулаками по корпусу, пояснице надломила Вано. Повернувшись лицом к противнику, он ударил кинжалами — правой рукой сверху, левой снизу. Глеб едва успел схватить его за запястья и удержать их у самой груди. Но Вано напирал, это уже была не техника владения холодным оружием, а необузданное упрямство. Злоба залила ему глаза, и он с упорством давил. Кольцов, чувствуя, что ему не сдержать неистовство грузина, ударил его коленом в пах.

— Ах! — вырвалось из груди Вано.