Александр Белов - Похищение Европы

Лайза прижала руки к животу; взгляд ее упал на доски крыльца. Между домашних шлепанцев, в которые она была обута (штурмовая группа застала ее в ночной сорочке и шлепанцах), упало темно-красное пятно размером с крупную монету. Раздался еле слышный звук — еще одно пятно появилось на полу. Затем еще и еще.

«Боже, это ведь из меня!» — подумала Лайза.

Наверное, она изменилась в лице, потому что Шмидт, отбросив сумку, кинулся ей на помощь.

— Где Саша? — прошептала Лайза и лишилась сил.

Она ожидала, что сейчас упадет и больно ударится об пол, но этого не случилось. Сильные руки подхватили ее и прижали к себе.

— Звони в «скорую»! — услышала она, как через подушку.

И потом все стихло.

Где Белов? Многие задавали себе этот вопрос: и Лайза, и все прочие обитатели митрофановского особняка, и капитан спецназа, возглавлявший штурмовую группу. Но больше всех это интересовало Виктора Петровича Зорина, который сидел в своем кабинете и держал в руках невидимые нити заговора.

Зорин действовал через номинального директора фирмы «Бриз» — сына нынешнего губернатора Камчатки. На самом же деле львиная доля доходов от добычи рыбы и краба поступала прямиком к нему — через нескольких подставных лиц, так что проследить всю цепочку было невозможно. Во всяком случае, так считал сам Виктор Петрович.

Получив известие о том, что Белова взять не удалось, Зорин уточнил:

— Ты хочешь сказать, его там не было?

Собеседник замялся.

— Нет, он был в особняке. Бойцы видели его, но потом…

— Что «потом»?

— Исчез.

— Куда?

На этот вопрос Виктор Петрович не получил ответа. Голос в трубке молчал, ожидая дальнейших распоряжений.

— Вы отслеживаете разговоры с его мобильного? — спросил Зорин.

— Конечно. Мы пеленгуем сигнал, поступающий на базовую станцию. В последний раз он был в районе особняка. А потом…

— Тоже исчез? — подсказал Зорин.

— Да. Неудивительно. Если Белов — человек опытный, то знает, что по сигналу с мобильного можно определить местонахождение абонента.

— Конечно, знает… — Виктор Петрович ненадолго задумался. — Вот что. Карта у тебя на руках?

— Да.

— Отправляй людей в тайгу, пусть найдут этот булыжник и доставят в город.

— Стоит ли так спешить? Может, завтра с утра?

— Завтра с утра может быть поздно, — разозлился Зорин. — Делай, что говорю.

— Хорошо, — согласился собеседник. — А как насчет особняка? Продолжать наблюдение?

— Да. Оставь пару человек. Этот Белов — такой тип… Никогда не знаешь, чего от него ожидать.

— Понял вас. — Собеседник повесил трубку.

Зорин сплел пальцы и хрустнул суставами. «Блицкрига» не получилось. Ну ничего! Еще не все потеряно.

За Беловым ведется настоящая охота. Размноженные фотографии розданы патрульно-постовым группам, Князь со своими опричниками наверняка тоже ищет его повсюду. В конце концов, есть шанс, пусть и ничтожный, что Белов включит телефон, и тогда…

Словом, рано паниковать. Еще не последний раунд.

Виктор Петрович положил руку на сердце. Что-то кололо там, за грудиной. Он подумал, что неплохо бы выпить…

Зорин встал и подошел к бару. Долго вглядывался в череду разнокалиберных бутылок: водка, коньяк, виски, джин, ликер, кальвадос, сливовица, текила…

Наконец он нашел то, что искал, — маленький флакончик корвалола. Щедро накапал в стакан и добавил «Боржоми».

«Господи! — подумал он. — Трубят на всех углах: властные структуры, чиновный аппарат! Кто бы только знал, как это все нелегко дается!»

Он залпом выпил воду и немного постоял, прислушиваясь к сердцу. Вроде бы отпустило. Снова затикало, как старые часы: тик-так, тик-так, тик-так… Пауза, молчание, хрипение, потом опять: тик-так, тик-так, тик-так…

«Когда-нибудь эта пауза затянется, — подумал Виктор Петрович. — Моторчик остановится и не захочет идти дальше. Вот тогда все и кончится».

Где Белов? Никто не знал точного ответа. Да и сам Белов не знал. У Саши было такое ощущение, словно он провалился не в запутанную подземную галерею, а во временную дыру, на добрую сотню лет назад. В самое начало бурного двадцатого века, когда ушлые люди, воспользовавшись царившей в империи неразберихой, сумели сколотить невиданные состояния. То тут, то там объявлялся какой-нибудь клоп, вдоволь насосавшийся народной крови, — жирный, лоснящийся, трескающийся по швам от обжорства.

Да разве что-нибудь с тех пор изменилось? Ничего. Наоборот — воровать стали еще больше, с поистине вселенским размахом.

Ну, почему, он еще мог понять, но зачем? Зачем?

Новоявленные российские нувориши выглядели жалко, как туристы, в первый раз увидевшие «шведский стол» и торопящиеся поскорее наесться, закинуть за пазуху и что-нибудь еще в руках унести.

Зачем? Достаточно было прочитать про купца Митрофанова и понять, что все зря.

Белов это понял.

Первый тоннель закончился тупиком. Саша шел вперед, время от времени подсвечивая дорогу дисплеем мобильного.

Постепенно ход стал суживаться; Белову приходилось все ниже и ниже нагибать голову. Потом он уже шел в полуприсиде, а в конце и вовсе встал на четвереньки. Наконец, когда дальше двигаться было невозможно, Белов вытянул руку и увидел, что ход заканчивается глухой каменной стеной.

Белов попятился, пистолет выпал из-за пояса. Саша поднял его, развернулся и отправился назад, к перекрестку.

Стая самых любопытных и настойчивых крыс бежала перед ним, держась на почтительном расстоянии. Они еще не успели забыть, что нога человека может легко переломить им хребет.

Белов посмотрел на потолок и нашел еле заметную зарубку. Он выбрал другое направление и оставил на неподатливом граните вторую отметину.

Саша исследовал новый проход, но и он привел его в никуда. В тупик.

На этот раз Белов пробирался по тоннелю гораздо дольше, потому что он оказался длиннее первого.

Саша вдруг понял, в чем смысл этих тоннелей. Митрофанов хотел запутать возможных преследователей, выиграть время для отступления.

Белов не знал, помогло ли это купцу, но он блуждал по подземным галереям уже сорок минут — столько прошло со времени последнего звонка Ольги.

Саша снова вернулся на перекресток и сделал третью зарубку. Согласно теории вероятности, шансы найти выход выросли в два раза и стали пятьдесят на пятьдесят. Однако и на этот раз ему не повезло.

Третий тоннель также закончился глухой стеной. Пусть и отрицательный, но это был результат. Значит, оставшийся ход приведет его куда надо.

Саша не стал делать четвертую зарубку — и так все было ясно.

— Пока, ребята! — сказал он визжащему клубку из серых тел, извивавшихся у него под ногами. — Вам бы очень хотелось, чтобы я остался здесь, но… Мне с вами не по пути. Мне надо наверх, к свету.