Владимир Гриньков - Пирамида баксов

Зная, что спорить с женой – себе дороже, Бузукин промямлил в ответ нечто нечленораздельное, и в результате через пару дней, когда его супруги дома не было (как мы и предусмотрели в своем сценарии), на пороге бузукинской квартиры материализовался здоровенный мужик с чемоданчиком в руках. Лицо у мужика было такое зверское, что Бузукин даже подумал, что напрасно он дверь-то открыл, не спросив, кого это принесла нелегкая, да поздно уже было.

– Бузукин? – осведомился здоровяк. – Г.Е.?

– Ага! – на всякий случай не стал отпираться присмиревший Бузукин.

– Я насчет вызова! По уничтожению тараканов, в общем!

– А-а, – с облегчением произнес Бузукин. – Как же, как же! Ждем-с!

И фальшиво улыбнулся.

Здоровяк вошел в прихожую.

– Ну, где эти гады?

– Везде! – честно признался Бузукин.

– Р-р-разберемся, едрена вошь! – пообещал гость.

Бузукин посмотрел на его двухпудовые кулаки и подобострастно захихикал.

– Звать как? – осведомился здоровяк.

– Кого? – обмер Бузукин.

– Королеву английскую! – оскорбился на его непонятливость истребитель тараканов. – Тебя, ясный сокол!

– Григорий! – торопливо пискнул Бузукин.

– Гриша, значит, – наконец-то определился гость. – А меня зовут Оглоедов.

– В смысле?

– В прямом. Фамилия у меня такая.

– Ну надо же! – уважительно произнес Бузукин.

– Давай, Гриша, показывай свои хоромы.

– А вот! – засуетился Бузукин. – Здеся, значитца, у меня туалет…

– Что же ты, едрена вошь, с сортира начинаешь! – оскорбился Оглоедов. – Разве ж так с гостями можно?

– Нельзя! – признался Бузукин. – Я очень извиняюсь!

Прошли на кухню.

– Фиговенько живешь, – оценил Оглоедов.

– Это как?

– Ну, пейзаж, в смысле. Обои там, линолеум – не фартит тебе по жизни, вижу.

– Да уж, – закручинился Бузукин. – Не «новый русский», это точно.

– Ладно, не моя это забота. Ты как насчет промочить?

– Это как? – не посмел поверить Бузукин, который не пил с позавчерашнего дня и по этой причине уже почти дошел до ручки.

Оглоедов открыл свой чемоданчик и выставил на стол непочатую поллитровку.

– Ах ты, господи! – прижал руки к груди Бузукин.

Всякий он сервис видел, но чтоб вот так вот – это впервые.

– Любая работа должна начинаться с хорошего перекура! – веско провозгласил Оглоедов. – Ты как?

– Поддерживаю! – тотчас же признал его правоту Бузукин.

– Стаканы есть?

– А как же!

– Закуска?

– В наличии!

– Красота! – оценил Оглоедов.

Не таким уж он страшным мужиком оказался. Даже вроде бы наоборот, если присмотреться.

– А там и к работе приступим, – посулил Оглоедов.

– Как же тебя угораздило? – совсем по-свойски поинтересовался Бузукин, градус настроения которого уже рвался в заоблачную высь.

– Ты о чем?

– Ну, по работе, в смысле. Чтоб тараканов, значит, морить – это случайно ты так попал, да?

– На нашей работе случайные люди не задерживаются, – сообщил Оглоедов. – У нас только по призванию.

– Неужто?

– А ты как думал?

Оглоедов разлил водку по пыльным стаканам. Водочная бутылка пряталась в его огромной ладони, так что ее и не видно было.

Бузукин был готов выпить и без всякого тоста, так он исстрадался за последние два дня, но у Оглоедова тост был припасен.

– Ну, в общем! – объявил Оглоедов, поднимая стакан.

И замолчал. Значит, это тост и был.

– Согласен! – благодарно сказал Бузукин и выпил.

– Только бы он его не споил! – вздохнула Светлана.

Мы с ней сидели в фургоне, припаркованном во дворе бузукинского дома, и на мониторах наблюдали за происходящим в стенах квартиры. Миниатюрных камер мы понатыкали по всей бузукинской квартире еще накануне.

– Вот я и говорю – призвание, – произнес Оглоедов, закусывая краюхой черствого хлеба. – Без призвания на нашей работе делать нечего. Чтобы этих тараканов эффективно уничтожать, их надо ненавидеть.

Он ударил кулаком по столу. Жалобно звякнули стаканы.

– Да, – уважительно подтвердил Бузукин. – Без этого, как я думаю, нельзя.

– «Нельзя»! – саркастически сказал Оглоедов. – Без ненависти вообще ничего не получится. Вот я только увижу таракана… У-у-у! Гром и молния! Всемирный катаклизм! Последний день Помпеи! Все сровняю с землей!

– Надо же! – пробормотал Бузукин, не ожидавший от своего собеседника такой экспрессии.

– Он же, тварь такая, думает, что умней меня! – процедил Оглоедов сквозь зубы. – Прячется, блин, и вообще – убегает! А от меня не убежишь!

Он хлопнул ладонью по столу, но попал по колбасному колечку, которое под тяжестью оглоедовской длани расплющилось до совершенно плоского состояния, так что стало похожим на рисунок на нечистой клеенке.

– Я его, гада, нюхом чую! Вот поверишь? Он мне хоть в карман залезь, а я его и там вычислю! И чтоб это чертово семя – под корень! Чтоб после меня было как после Мамаева побоища – одни трупы!

– Да, – поддакнул Бузукин. – Это правильный подход. Уважаю.

А сам косил взглядом на бутылку.

– Ну что, по второй? – сказал догадливый Оглоедов.

– Угу. А то несерьезно как-то.

Выпили еще. У Бузукина непрерывно улучшалось настроение. Ему даже подумалось, что неплохо это жена придумала – с тараканами-то. Вишь как оно повернулось. И тараканов изведут, и со всем остальным полный ажур.

– А у тебя ничего работа, – оценил он. – Я бы так тоже смог.

– Ты? – дохнул на собеседника сивушным духом Оглоедов. – Не-е, кишка у тебя тонка! – И скрипнул зубами. – Он вроде и маленький, а живучий, падла! Будь моя воля, я бы для такой работы огнеметы выдавал. Зашел в квартиру, полыхнул огнем – и все дела.

– А квартира? – подал голос Бузукин.

– Э-эх! – в сердцах сказал Оглоедов. – Мягкая у тебя душа! Податливая! Говорил же я тебе – не каждый сможет!

И осерчал так, что налил себе полный стакан водки, да и махнул его шутя, так что только слезы из глаз брызнули. Обойденный третьим тостом, Бузукин только теперь понял, насколько сложные у его собутыльника отношения с тараканьим племенем. Доказательство собственной догадке он получил практически сразу же.

– С ними по-доброму нельзя, – хриплым голосом сказал Оглоедов. – Они хорошего не понимают. Их можно только так – под корень! Давай показывай свою ярангу! Где тут они у тебя прячутся?

Бузукин заглянул ему в глаза, и смутные подозрения наполнили его душу. Ему почему-то вдруг подумалось, что добром эта история не закончится.

– Э-э, – пробормотал он неуверенно. – Торопиться тоже не следует…

– А?! – грозно глянул Оглоедов.

– Я говорю, что, может, не сегодня… – смалодушничал Бузукин, цепенея под тем страшным взглядом.

– Так ты с ними заодно? – Оглоедов сгреб собеседника за шиворот, и Бузукин вдруг подумал, как хрупка и коротка, если разобраться, человеческая жизнь. – Укрываешь, да?