Михаил Март - Агония страха

Метелкин взял Алису за руку, и они выбежали на улицу. Им удалось поймать машину почти сразу, и они пообещали водителю три цены за скорость. И он выполнил задание пассажиров. Теперь, когда они увидели дом Москаленко, то подумали, что в нем живет бомж, а не подполковник милиции, настолько он выглядел убого.

Подполковник жил открыто и никого не боялся. Калитка вовсе не запиралась, дом имел примитивные замки, легко открываемые ногтем. Зато погреб хозяин накрыл ковриком и заставил сундуком. На его поиски ушло лишнее время. Когда крышку открыли, из черной ямы пахнуло сыростью.

– Дик, ты здесь? Слышишь меня?

– Ну-ка, пусти, – с раздражением сказала Алиса и, толкнув Метелкина, начала спускаться вниз. Метелкин последовал за ней. Подвал освещался через люк, но света не хватало, так что приходилось спотыкаться.

Дик лежал на полу, он сильно ослаб и едва шевелился.

– Ты жив?

Алиса приподняла его и обняла.

– Эй, подруга, у нас нет времени на нежности, – проворчал репортер. – Давай-ка попытаемся вытащить его на свежий воздух.

Поднимать крепкого, рослого парня по крутой лестнице оказалось непростым делом, но они справились с задачей. Пришлось позвать шофера и попросить его помочь довести больного до машины.

Следующим пунктом назначения был Дом торговли. По дороге ветерок немного привел Журавлева в чувство.

– Дик, Москаленко дал нам час времени. Двадцать пять минут уже прошло. Нужно принимать решение.

– Оно уже принято, – слабым голосом сказал Журавлев. – У меня впервые была возможность подумать. Куда мы едем?

– У Дома торговли нас ждет Монах с командой на мотоциклах.

– Отлично, там все и решим. Час времени ничего не меняет. Мы и до Перевала за это время не доедем, а там главный пункт. Другим путем нам горы не перемахнуть. Москаленко сделает ставку на перевал.

– А я думаю, что нас вообще ловить не будут, – неожиданно заявил Метелкин. – Я это по его глазам понял. У него был обреченный вид, как у приговоренного. Мне даже его жалко стало.

– Может, ты и прав, Женя, но за нами охотится не только Москаленко. Расслабляться рано.

Машина подъехала к торговому комплексу. Шофер получил денег больше, чем ожидал, и уехал.

– Вы слишком много болтали при постороннем! – возмутилась Алиса, – Кто знает, что на уме у этого шофера? Мне он очень не понравился.

– Тебе теперь на каждом шагу будут мерещиться враги, – усмехнулся Метелкин.

– Я знаю, что у него на уме, – тихо сказал Дик. – Он услышал то, что должен был услышать.

Журавлев пришел в себя и достаточно твердо стоял на ногах. Все встретились у большого фонтана, и освежающие брызги от мощных струй воды были для них как нельзя кстати. Говорил только Вадим, остальные слушали.

– Ну вот, ребятки, теперь мы будем играть в салочки. Очень хорошо, что Лола принесла мою сумку. Мне понадобятся отмычки. Остальное отвезешь в Москву. Там очень важные материалы по ялтинскому делу. Мы ими еще воспользуемся. Лола уезжает своим ходом. Ей ничего не грозит. Я, Алиса, Женя и Монах уходим через Алушту в сторону Керчи. Остальные мотоциклисты берут на себя главную задачу. Поедете через перевал к Симферополю. Со свистом. Придется попотеть. На инспекцию не обращать внимания. Не останавливаться, дока вас не догонят, если сумеют, конечно. Марго поедет до Керчи на «Ракете» без вещей. На экскурсию. Будешь ждать нас там, у Южных ворот Комсомольского парка. «Ракету» нам не обогнать, но они и ходят в Керчь два раза в сутки, так что на место прибудем приблизительно в одно и тоже время. Задача понятна?

– А на чем же мы будем добираться? – спросила Алиса.

– Ты за рулем, я в багажнике, а Женька с Монахом на мотоцикле, но первыми поедут рокеры, принимая основной удар на себя. Все встречаемся на Южнобережном шоссе у Верхних ворот Ботанического сада примерно минут через сорок. Из города выехать несложно, здесь они шумиху устраивать не станут. Капканы начнут щелкать на узком шоссе, где у беглецов нет возможности маневрировать. Не очень приятное занятие играть роль буфера, и если ребята не хотят, то никто их не заставляет.

Но все в один голос загалдели:

– Отлично! Договорились!

Через полчаса Журавлев выгонял ярко-красный «фиат» из гаража Маши. Он выехал на улицу и, проехав квартал, свернул в подворотню, где его ждали партнеры.

– Ба! Знакомая тачка! – воскликнул Метелкин.

– До поры до времени она будет играть роль пропуска. В машине лежит знаменитая соломенная шляпа с цветами, принадлежащая хозяйке, и ее темные очки в черепаховой оправе. Придется тебе, Алиса, стать на какое-то время Машей. Только убери волосы под шляпу. Я лягу на заднее сиденье. Монах и Женя поедут за нами следом на мотоцикле, а рокеров мы пустим вперед. Ну а теперь с Богом! Нам надо торопиться.

Труп Москаленко положили на носилки и вынесли из кабинета.

– Опоздали, Герман Феофанович, – с досадой сказал Виноградов.

– Я бы сказал, что мы передавили. Он и так последние годы жил в страхе, а тут мы еще масла в огонь подлили.

Дежурный по Управлению подал Седову пухлую папку.

– Это вам, товарищ подполковник. Минут за двадцать до выстрела Виталий Семеныч принес мне эту папку и велел передать вам, как только вы приедете.

– Хорошо, капитан. Найдите нам свободную комнату, чтобы мы с этим смогли разобраться.

– Кабинет Скокова свободен, я вам его открою.

Дежурный проводил представителей ФСБ в кабинет.

– Вы знаете, что это за папка, капитан?

– С ней пришел какой-то журналист из Краснодара. Я даже документы его проверять не стал. Виталий Семеныч не принимает репортеров. Парень дал мне конвертик и сказал: «Отнесите подполковнику, может быть, он передумает. Это очень важно для расследования, которое он ведет». Я, конечно, отнес. Там лежали две фотографии. Москаленко их посмотрел и велел пропустить репортера. Они разговаривали минут двадцать. Потом журналист ушел, но без папки, а ее мне принес Москаленко минут через десять.

– Хорошо, спасибо, капитан. Вы нам еще понадобитесь.

– Снимите трубку красного телефона и наберите тройку. Я у себя в дежурке.

Когда капитан закрыл за собой дверь и офицеры остались одни, они принялись за изучение содержимого папки. Тут только фотографий было больше сотни и ксерокопий документов, а также комментарии к снимкам и набросок статьи.

Изучение материалов заняло немало времени.

– Все это очень смахивает на шантаж, Олег Петрович, – сделал вывод Седов. – Думаю, я преувеличил нашу роль в самоубийстве Москаленко.

– Похоже на то, но шантаж подразумевает определенные цели. Зачем репортеру понадобилось давить на начальника угрозыска? – удивился Виноградов.

– Мне кажется, Москаленко нашёл Журавлева. Другими делами он не занимался в последний месяц. И все материалы так или иначе касаются следствия. Почти на каждой из них есть Журавлев.