Михаил Март - Агония страха

– И сообщила мой адрес Рамзесу, а тот пришел и убил моего отца.

– Но я не хотела никаких жертв. Я думала, они заберут портфель и уйдут.

– Бандиты не оставляют свидетелей. Значит, тебя зовут Алиса Ухова?

– Да, я дочь человека, которого похитили. Рамзес дал мне месяц на то, чтобы я вернула документы. После того, как его арестовали, мне позвонил кто-то другой сказал, что условия не меняются.

Журавлев вспомнил последнюю записку, присланную из Симферополя с курьером Ромову. Там говорилось, что Ухов мертв, но он не стал говорить об этом девушке.

– Ты потратила много сил, чтобы вернуть документы назад. В тебе погибает великолепная актриса. А я, наивный, думал, что в моей черной полосе появился проблеск. И во всем виноваты треклятые алмазы.

– Я не притворялась, Дик, – на глазах девушки появились слезы. – Я тебя люблю. Клянусь в этом.

– В Москве ты получишь свой каталог. Обидно, если столько труда пропадет даром. И хватит об этом. Ты меня кинула похлеще, чем шкипер Дога.

– Да, сначала я тебя ненавидела, но я не знаю, что во мне произошло. Внезапно я сама попала в западню, и мне уже из нее не выбраться. Я прошу у тебя прощения.

– Не за что, ведь это я украл у тебя документы. Ты принимала решение согласно своим представлениям о справедливости. Женская логика непостижима для понимания. Все могло бы кончиться не начавшись, если бы тогда в лифте ты мне сказала: «Извините, господин жулик, этот портфель принадлежит мне. Вы можете убедиться в моих словах. Он не закрыт. Откройте крышку. Денег там нет, а только бухгалтерский отчет, имеющий цену для меня, но ни для кого более. Верните, пожалуйста, а я вас за это поцелую в щечку!». На этом все проблемы были бы разрешены. Хватит на сегодня, Алиса. Нам лучше поспать.

Алиса долго ворочалась, но все же под утро провалилась в сон.

Вадим вышел в тамбур, открыл дверь и спрыгнул с поезда. Ему не раз приходилось это делать. Это был не первый и не последний его прыжок. Поезд исчез в тумане, а он пошел по шпалам в сторону Москвы.

В штаб-квартире бригады Аркадия Литвинова, расположенной в центре Москвы на Арбате, шло совещание. Под скромной вывеской «Лингафонные курсы восточных языков» находилась база оперативников, бывших сотрудников контрразведки, а ныне работавших частным образом на очень обеспеченных клиентов за высокое вознаграждение. Обратиться за помощью к профессионалам столь высокого класса клиент с улицы не мог, только люди с рекомендациями, без криминального прошлого и умеющие держать язык за зубами.

Бригада Литвинова насчитывала дюжину специалистов в разных областях – от психологов-аналитиков до компьютерных взломщиков, но все они прошли через спецшколу по подготовке диверсантов-десантников и владели приемами боевых искусств и несколькими видами оружия.

На совещании присутствовало четверо сотрудников бригады и они обсуждали результаты проведенной работы.

Литвинов внимательно слушал доклад одного из оперативников.

– И все же я продолжаю утверждать, что так называемые ключники должны иметь дубликаты своих каталогов. Ну подумайте сами что произойдет, если каталог выкрадут или он сгорит, либо потеряется? Кто сможет его восстановить? Никто. Чем это чревато? Раскопками на территории, равной Калуге или Туле. У Московского округа ПВО более пятисот зон в Подмосковье, и каждая занимает площадь не менее внуковского аэродрома. Человек, взявший на себя ответственность за сохранность сверхсекретных документов, обязан подстраховаться. Конечно, риск увеличивается вдвое при наличие дубликата, но не иметь его еще опасней. Потеря данных грозит исключением из состава синдиката, особенно на последнем этапе его существования, когда группировки перешли к открытой конфронтации. Ведь только наличие каталога позволяло оставаться каждому из звеньев в доле и иметь равное положение…

– Хорошо-хорошо, Алексей, – перебил докладчика Литвинов, – с твоей теорией можно согласиться. Но что мы видим на практике? Выстроить логическую цепочку мало. Мы люди действия и работаем на результат.

– Поверхностный осмотр ничего не дал. Придется копать глубже. Мы были в конторе Ухова и на его квартире, проверили компьютеры и все диски и дискеты. Осмотр проводили скрупулезно, но он ничего не дал.

– Совсем ничего?

– Одна зацепка есть, но мы ее отклонили.

– А именно?

– В доме Ухова возле телефона на тумбочке лежит алфавит, стационарный блокнот. Мы изучили все телефонные номера, записанные в книжке. Напротив одного из номеров написано: «Дочка». Мы подумали, что это ее рабочий телефон. Она преподает аэробику в элитном клубе. Мы знаем, что Алиса прописана вместе с отцом и большую часть времени работала на него в качестве домашнего секретаря. Мы узнали адрес по телефону, и выяснилось, что это квартира. По картотеке Бюро технической инвентаризации мы определили владельца и выяснили, что она принадлежит Алисе Уховой, купила три года назад. Удивительно то, что когда мы разрабатывали Ухова, нам удалось вычислить все детали, связанные с жизнью ромовского ключника и его семьи, однако тогда мы ничего не знали о существовании подпольной квартиры.

– Дело не в этом, – вмешался еще один член бригады. – Мы установили все, что нам требовалось, раньше, чем добрались до его дочери. По первому заходу нам не пришлось проводить детальных исследований.

– Ты прав, Никита. Нам удалось обойтись малой кровью, а теперь мы вынуждены начинать заново. – Алексей перевел взгляд на Литвинова. – Первая мысль, которая мне пришла в голову, заключалась в следующем. Если есть квартира, о которой никто не знал, то, возможно, она использовалась как тайник, но эту идею пришлось выбросить в мусорную корзину.

– Не рано ли? – спросил Литвинов.

– Объясняю. Дочь Ухова была в курсе всех дел отца. Она знала, где находится каталог. Ведь это у нее украли каталог, когда она хотела обменять его на папашу. О чем это говорит? А о том – будь у нее дубликат, она не стала бы гоняться за вором, не поехала бы за ним следом на курорт. Мало того, девушка не стала даже делать копии с оригинала. В этом нет смысла. Если она отдает каталог конкуренту, то наличие копии теряет всякий смысл. Конкурент получает доступ к тайникам, а она ничего не получит, будь у нее сотня копий. Никто не мог рассчитывать на то, что бумаги выкрадут самым примитивным образом. Случай один на миллион, о котором никто и подумать не мог. Теперь, когда это случилось, можно кусать себе локти.

– Мысль твою я понял, Алеша, – сказал Литвинов. – Анализируешь грамотно, но не глубоко. Вы были на квартире Алисы?

– Нет.

– Девушка в отъезде?

– Где-то в Крыму, пытается вернуть документы.