Михаил Март - Двуликое зеркало

Кошман пожал плечами.

– Я отказываюсь тебя понимать. Ты трезвый прагматик, Борис. Не хочу повторять песнопения твоих поклонников и оппонентов, но никто не станет возражать, что, кроме тебя, нет врача, способного выполнить такую операцию.

Когда ты делал эксперименты на гориллах и шимпанзе, деньги за животных не были брошены на ветер. Из семи операций пять увенчались успехом.

– К сожалению, обезьяны не умеют разговаривать и я не знаю, какие необратимые процессы происходили в их мозге после нашего вмешательства.

– Они выжили! – твердо заявил Кошман. – Это ли не главное! Что мы имеем на сегодняшний день? Андрею осталось жить не более трех месяцев. Процесс необратим. Хочешь ты того или нет, но сына ты потеряешь. Ты врач, и мы не будем играть в бирюльки. Конец неотвратим. Сама судьба бросает тебе под ноги выход. В дом привезли отпетого бандита. Ничтожество. В него всадили три пули, и если этот негодяй выживет, то останется инвалидом, парализованной мумией, но с ясной головой. Он может и не выжить. Нагрузка на сердце слишком велика. Мы очень много затрачиваем на него сил, энергии и препаратов. Дорогое удовольствие. Он вытянет из нас все жилы и сыграет в ящик. Мы упустим последний шанс, и ты себе этого не простишь. Нам нужен живой донор, а не труп. Каждая мозговая клетка должна дышать кислородом. Я как твой соратник, ученик и друг настаиваю на операции.

Кошман взглянул на Наташу и еле заметно кивнул.

– Извини, Борис. Я не смею вмешиваться, но Игорь Львович прав. Как тут не верить в Бога, когда только великий разум и сила могли предоставить тебе такую возможность спасти Андрея. Ты не можешь отвернуться от подарка судьбы. Это кощунство перед наукой и преступная халатность перед жизнью сына.

Зарецкий бросил в сторону женщины строгай взгляд.

– Прости, Боря, но и пойми нас правильно. Если бы мы в тебя не верили, то не смели и помышлять о подобном. Ты справишься!

– Ни один врач в мире не решится сегодня на такую операцию, – тихо проворчал Зарецкий.

– Кто-то должен начинать, – строго заявил Кошман. – А как ты можешь говорить за других? Сними с них ответственность за результат – и тысячи кинутся в операционные. Но хватит ли у них знаний, таланта и опыта? А у тебя все это есть.

Все молчали. Наконец профессор спросил:

– Что будем делать с банкиром?

– Ничего, – тут же ответила Наташа. – Он избавится от мучений. Летальный исход закономерен. Остальное должен решать его холуй Вихров. Пусть ищет свои миллионы с помощью ищеек, подобных себе. Деньги, как и жизнь, нужно заслужить.

– Хорошо. Согласен. Готовьтесь к операции.

– Два-три дня, – уверенно сказал Кошман. Спустившись, профессор увидел в дверях девушку, она пыталась что-то объяснить Ван Ли.

– Что случилось? – резко спросил Зарецкий. Девушка оглянулась. Перед ним стояла жена сына. Она плакала.

– Юля?

– Да, Борис Михалыч. Я очень беспокоюсь за Андрея. Простите меня, пожалуйста. Меня замучили дурные сны. Вы не представляете себе, как я страдала все это время, переживала. Просто я дура! Мне так его не хватает! Я знаю, как он одинок, и мне не легче одной. Если он меня простит, то я хотела бы хоть как-то ему помочь и побыть рядом.

– Этот вопрос я не могу решить сам. Как врач, я не вижу необходимости в твоем присутствии, но как отец, я не смею противостоять желаниям сына. Отведи ее в мастерскую к Андрею, – дал он указание Вану Ли. – Пусть сам решает, как ему поступать.

Слуга нехотя направился к лестнице. Девушка последовала за ним. Зарецкий смотрел ей вслед и чувствовал какую-то фальшь, витающую вокруг хрупкой стройной фигурки, так не вовремя появившейся в доме.

Андрей встретил свою жену молча. Она стояла в дверях с опущенными руками и мольбой в глазах. Он ни в чем ее не винил, боль расставания давно уже притупилась, чувства угасли, а сердце оставалось равнодушным. Сейчас он видел перед собой женщину – красивую, стройную, длинноногую. Может быть, это то, чего ему так не хватало? Жить оставалось недолго. А почему нет? Он смотрел на нее и мысленно раздевал ее взглядом. Она сумела прочесть его желание. Юле повезло: не требовалось лишних слов и оправданий, ей давали возможность использовать единственное оружие, которым девушка владела, и она медленно начала сбрасывать с себя одежду.

Якову потребовалось меньше минуты, чтобы снять наручники с руки Трошина.

Он выволок майора из душной ванной, поднял на ноги и отвел в комнату. Трошин распахнул окно, и в помещение ворвался холодный осенний воздух.

– Тебе повезло, Филя, что эта стерва не закрыла входную дверь. Ключи так и остались торчать снаружи, а то я и не догадался бы повернуть ручку.

– Медведев не появлялся в управлении?

– Нет. Забудь о нем. После отпуска полковника ждет отставка. Кто ему теперь доверит серьезную работу? У нас принято держать марку и престиж, а не кадры. Медведев не опасен. Кроме жены, которую он пытается отыскать, его ничто не интересует.

– Не делай из него дурака. Медведев – мужик опытный и свою работу знает.

Если он найдет свою психопатку, то нам головы не сносить.

Яков сел в кресло и откинулся на спинку.

– Почему он должен ее найти? Агента английской разведки легче вычислить, чем бабу с ее необузданным характером и зашифрованной логикой. Кому могло прийти в голову, что, сбежав от тебя, она появится в твоем доме, вооружившись баллончиком с газом. На что она рассчитывала?

– На что рассчитывала, то и получила. В дураках мы остались.

– У тебя есть конкретные предложения?

– Оставим ее в покое. Рано или поздно она сама выплывет. Танюша гуляет по тем же тропинкам, что и мы. Сейчас мы должны решать более важные проблемы.

Сарафанов жив. Им занимается профессор Зарецкий. Я не сомневаюсь, что он поднимет банкира на ноги в течение недели. Мы должны быть готовы. Другого шанса у нас не будет. От его виллы идет только одна дорога к шоссе. Там ты с ребятами и устроишь засаду. Дежурить придется круглые сутки. Я нанял двух лохов себе в помощники. Они сыграют свою роль как надо, тут нет сомнений. На определенном этапе мы их уберем, но пока они мне нужны, я должен с ними работать. Как только Сарафанов встанет на ноги, его тут же перехватит Вихров со своей бандой.

Микроавтобус дежурит возле особняка день и ночь. Вихров ходит по лезвию бритвы.

Банкир – единственное спасение, если Вихров его упустит, от его команды и мокрого места не останется. Как только Вихров вывезет Сарафанова из больницы Зарецкого, мы должны перехватить банкира на подъезде к шоссе. Вот тут придется приложить все силы. Я не знаю, скольких боевиков Вихров задействует в операции.

Думаю, он бросит туда все силы и использует вариант с подстраховкой на шоссе. У тебя есть только одно преимущество – фактор внезапности.