Михаил Март - Роковое соглашение

Расселись за большим круглым столом из красного дерева. Очевидно, за этим столом директор потчует своих самых дорогих гостей особыми деликатесами.

– Мне, в общем-то, нечего вам сказать. Дима Рогозин пришел ко мне недели полторы назад и сказал: «Извини, Лева, но мне надо исчезнуть из виду на пару недель. Уступи мне один из своих номеров». Я не мог отказать старому другу. Мы вместе начинали бизнес в конце восьмидесятых. Потом каждый занялся своим, но на дружбу это не повлияло. Он был членом нашего клуба. Потом он переехал сюда и жил затворником в четырнадцатом номере. Даже на улицу не выходил, поменял свой мобильный телефон, а старый выбросил. Я не вдавался в подробности. Не мое дело.

Даже жена не знала, где он находится. Пиццу ему приносили в номер из ресторана.

Вот, собственно, и все. Сегодня, когда я собирался домой, он мне позвонил сюда в кабинет и сказал: "Предупреди охрану, ко мне придет человек по фамилии Орлов.

Пусть его пропустят, и оставь мне какую-нибудь машину с шофером, чтобы ждала у черного хода". Я все сделал, как он велел. Кто мог знать о приближавшейся катастрофе. Рогозин – человек сверхосторожный. Я бы даже сказал, неуязвимый. До сих пор в толк не возьму, как это могло произойти. Бред!

В кабинет вошел человек в белом смокинге и бабочке.

– В холле находится дама по фамилии Любовская. Она сказала, что ее вызвал следователь.

– Да, это я ее вызывала, – подтвердила Задорина. Повернувшись к директору, она спросила:

– Где бы мы могли с ней поговорить?

– Открой девятую комнату, Федор, и проводи туда госпожу Любовскую.

Ксения встала, Марецкий тоже.

– Я пока останусь здесь, – сказал Тюнич. – У меня еще есть вопросы ко Льву Борисычу. Присоединюсь к вам позже.

Администратор проводил гостей в отведенное им помещение, где также стоял круглый стол, обитый зеленым сукном, в окружении стульев с готическими спинками. Над столом нависала лампа, похожая на каминный четырехугольный раструб. Идеальное место для игры в карты.

Вика появилась спустя пять минут с заплаканным лицом. Ей уже успели доложить подробности.

Тем лучше, не придется готовить ее к трагическому сообщению.

– Вы способны отвечать на вопросы? – спросила Задорина мягким, почти ласковым тоном.

– Да, конечно. Но только голова у меня плохо соображает. Честно говоря, я не верю, что Митя погиб. Может, напутали? Он же в Кисловодске.

– Присаживайтесь.

Вика скромно села на край стула и достала из своей сумочки почтовую открытку.

– Вот. Это я сегодня утром получила. Уже третья. Правда, он мне ни разу не звонил.

– Виктория Дмитриевна, я должна вас разочаровать. Факты на девяносто процентов подтверждают, что погибшим является ваш муж. К завтрашнему дню эксперты положат мне на стол отчет, и тогда мы точно будем знать все подробности. Вам же придется присутствовать на опознании фрагментов тела. Процедура неприятная, но необходимая.

Вика всхлипнула, и слезы вновь брызнули из ее глаз. Пришлось выдержать паузу, и Задорина продолжила:

– Вы можете назвать человека, злейшего врага Дмитрия Рогозина, готового убить его, не считаясь с собственной безопасностью?

Вика отрицательно покачала головой.

– Фамилия Орлов вам что-нибудь говорит? И опять та же реакция.

Марецкий достал паспорт Орлова и показал его Любовской.

– Посмотрите на фотографию. Вы когда-нибудь видели этого человека? Он из Омской области, город Усть-Каменск.

Вика глянула на фотографию и вздрогнула. Ее испуг не был поддельным. Это не могло остаться незамеченным.

– Вы его знаете? – спросила Задорина.

– Конечно. Это мой первый муж – Григорий Любовский. Но я считала, что он просто запугивает меня.

– Что вы имеете в виду?

– Около восьми лет назад его арестовали за убийство. Он отсидел семь лет и приехал в Москву.

Я уже забыла о нем – мы прожили год, даже меньше. Он подстерег меня возле работы и сказал, что он пострадал из-за Дмитрия. Будто тот убил парня руками отморозков, а его подставил, чтобы заполучить меня. Я действительно встречалась с Дмитрием, будучи замужем за Гришей. Теперь он освободился и потребовал, чтобы я к нему вернулась. Разумеется, я отказалась. У меня семья, сын, друзья, работа, а с ним меня ничто не связывает. Тогда Гриша сказал: «Я лишу тебя всего, ты останешься ни с чем. Нищая и одинокая. И я добьюсь твоего возвращения. Я ждал этого семь лет и хочу вернуться в те времена, из которых меня вырвал твой муж». Вот и все. Но я ему категорически отказала и поклялась выброситься из окна, но не вернуться к нему. Это бьшо две или три недели назад.

Больше я его не видела и решила, что он одумался и уехал. Но почему он Орлов?

– В паспорте стоит штамп. Он женился месяц назад и взял фамилию жены. Это лишь подтверждает, что он готовился к поездке в Москву не на экскурсию, а с серьезными намерениями, – пояснил Марецкий.

– Вы его арестовали?

Задорина опередила с ответом Марецкого.

– Да. Скоро он начнет давать показания. Нам потребуется очная ставка с вами.

– Пожалуйста. Я готова. Вряд ли он станет выкручиваться. Дело в том, что он очень болен. Запущенная форма открытого туберкулеза. Ему терять нечего. Я ему не нужна. Он приехал для самоутверждения, им движет месть. Честно говоря, мне его жаль. Семь лет заключения перевернули его. А был очень хорошим парнем, талантливым, учился хорошо, мечтал дом свой построить. Может быть, я и стала бы с ним счастливой, не встань на нашем пути Митя. Мне ведь несладко с ним живется.

– Жилось, – поправил Марецкий.

Вика вновь расплакалась, и допрос решили прекратить. И без того все стало понятным.

На соседней улице ее ждала машина. За рулем сидел Сергей. Вика села, достала платок и вытерла слезы.

– Ну что?

– Митя погиб, а Гришу они арестовали.

– Чепуха. Я уже разговаривал с местными ментами. Оба взорвались.

– Так они тебе и расскажут. Жди!

Сергей показал ей удостоверение подполковника милиции.

– Мне все расскажут. Вика отпрянула назад.

– Так, значит, ты мент?

– Какая разница, дорогая? Кем бы я ни работал, в наши отношения никто уже не вмешается. Смотри вперед. Видишь светофор? Зеленый свет горит. Это наш зеленый свет, и он будет гореть нам на всем нашем пути. Теперь никто не способен помешать нашему счастью. А если тебе не нравятся менты, то я завтра же уволюсь.

Вика ничего не ответила. Слишком много свалилось на нее за сегодняшний вечер. Она устала.

Не так просто было добиться аудиенции у Дяди, но для Мифа он сделал исключение. Они встретились с глазу на глаз.

– Читал, читал уже в газетах. Фейерверки по Москве пускаешь, а потихоньку нельзя бьшо все обстряпать?

– Последние два клиента оказались слишком своеобразными. Пришлось немного помудрить, но результативность от этого не пострадала.