Михаил Март - Театр мертвецов

– Но кто-то готовил этот капкан?! – возмущался подполковник. – И что, на чердаке нет следов?

– Вы понимаете, свежих следов человека нет вообще. После того как шутник-убийца соорудил этот механизм-гильотину, он подмел пол веником. Там в углу у слухового окна стоит веник и огромная куча пыли. А уходил он через окно по крыше. Дальше следы искать бессмысленно, дождь идет круглые сутки не прекращаясь, все смыло. Чердачное окно не заперто, очень похоже, что он вышел именно через него. Может, он и заходил туда тем же способом. У дома стоит стремянка, прислоненная к водостоку. Возможно, он брал ее е собой на чердак, потому что под кровлю так просто не добраться, чтобы пристроить там доску с гвоздями.

– Вы что-нибудь еще нашли на чердаке? – спросил Трифонов.

– Нет, чистый пол, веник и куча пыли.

– Полезли еще раз! Будем искать, – сказал Трифонов и начал взбираться по скрипучим ступеням.

На чердаке оказалось два окна по разным сторонам, и он просвечивался насквозь. Чисто. Идеальная чистота и ни одного предмета. Трифонов осмотрел окно, раскрыл его и выглянул наружу. По черепичной крыше стучали капли дождя.

– Скользко тут.

Из люка появилась голова следователя Судакова.

– Привет, Боря! – увидев его, сказал Крюков. – Иди присоединяйся. Думу думать будем.

– Думать потом будем, – заметил Трифонов, – а сейчас искать пора. Элементарный вопрос решить надо – на кой черт Птицын полез на чердак, если здесь ничего нет? Для начала сделаем следующий эксперимент. – Он повернулся к Кушнеру. – Спустись вниз, Роман. Минуты три постой в комнате и возвращайся обратно.

Подмосковный эксперт ничего не понял и отправился выполнять приказ.

– А теперь, Боря, закрой люк. Так, хорошо. Ты вроде бы на флоте служил в молодости, тряхни стариной, сбацай «яблочко».

С Трифоновым никто никогда не спорил. Яблочко так яблочко. И Судаков оттарабанил несколько тактов под собственный напев.

Бедный майор смотрел на столичных сыщиков как на сумасшедших. Вот циркачи-то! И как они там еще кого-то ловить ухитряются! Рецидивистов под мазурку хватают, а ворье – под вальс-бостон.

– Достаточно. Зови эксперта.

Роман вернулся на чердак.

– Ну, что слыхал?

– Ничего. Кто-то на улице стучал.

– Не на улице, браток, а здесь. Хорошая изоляция. Стало быть, и полы с воздушной прослойкой. Будем искать в пустотах. Вскрывайте доски.

Работать пришлось всем, но недолго. Тайник обнаружили через десять минут. В завернутой тряпке лежало охотничье ружье и коробка патронов с дробью шестогр номера. Двустволка была хорошо смазана и, несмотря на свой возраст, отлично выглядела.

– Ну вот, теперь нам понятно, зачем сюда лез Птицын.

– С учетом такой звукоизоляции, – вдруг заговорил Роман, – убийца мог строить свой капкан в то время, когда Птицын был дома. Вряд ли он что-нибудь услышал бы, или спал пьяным.

– Почему пьяным? – спросил Судаков.

– По свидетельству соседей, он прожил здесь три дня, а выпил за это время шесть бутылок коньяка. На них отпечатки убитого и на стакане тоже. Сидел здесь и квасил. Только я в одном с вами согласиться не могу, товарищ полковник: вряд ли он пришел сюда через окно. Понимаете, в чем дело, на входной двери засов погнут. Когда Птицын приехал сюда, он открыл дверь с улицы, она запирается на висячий замок. А изнутри он запереться уже не мог – засов в паз не попадал. Согнули его недавно, пассатижами, свежие царапины на металле. Без молотка не выправишь. Так что Птицын жил с открытой дверью.

– Трудно в это поверить, – задумчиво произнес Трифонов. – Парень он трусоватый, даже слишком. Со страха сюда убежал. Теплую квартиру в Москве бросил. Сидел здесь и дрожал как осиновый лист.

– И убийца об этом знал, – добавил Крюков. – Все построено на страхе. Убийца даже пальцем его не тронул. Он просто загнал его в капкан.

– Очень похоже на правду, Денис Михалыч. Но давайте подумаем над более сложной задачей. Что же из себя представляет убийца? Вы только представьте себе на минуточку, что наш преступник знает о своих жертвах иногда больше, чем они сами о себе знают. Допустим, Птицын трус, узнать не так сложно, но как убийца узнал о тайнике на чердаке и что в нем лежит ружье? Судя по пыли и паутине, эту тряпку с оружием лет пять не трогали. А убийца знал о ружье и устроил ему ловушку здесь, а не где-нибудь в другом месте. Тут и с дверью все понятно. Птицын не сумел запереться и в панике бросился на чердак. Именно в панике, сломя голову.

– Почему обязательно в панике? – переспросил майор Дубинин.

– Судя по докладу, смерть наступила ночью. Фонаря вы возле трупа не нашли. Значит, он шел в темноте, поднимался по лестнице. Пробки были вывернуты. И вот важный момент – капкан мог не сработать. Человек откидывает крышку люка. Доска с гвоздями падает через две-три секунды, а он уже просунул голову в дыру. По идее, человек должен был взять с собой фонарь или свечу, открыть люк и посветить. Тогда упавшая доска покалечила бы ему руку, а не пробила бы голову. Убийца выстраивает свои расчеты безукоризненно точно, продумав все до мелочей. Он не просто убивает свои жертвы, он их казнит, используя слабости каждого, словно хочет предупредить о неминуемой мести.

Трифонов подошел к Кушнеру.

– А что, Роман, ты осматривал гвозди в доске?

– Не очень детально, но один гвоздь показался мне странным. Он блестел как надраенная бляха, нестандартный, на штамповку не похож, красивый, аккуратный.

– Все правильно. Смерть сия имеет свое название: «Неотвратимые стрелы Зевса».

– Из списка Бражникова? – спросил Крюков.

– Совершенно верно. Нам осталось ждать только «Грызунов-невидимок» и «Клюва в темя», что Бражников завершить не успел. Он засыпался на десятом убийстве, не доведя дело до логического конца. Боюсь, наш «Бражников» успеет закончить свой список. Мы все еще топчемся на месте, а он хладнокровно продолжает выполнять свою работу, оставляя нам серебряные улики. Думаю, он не только изучил повадки иг характеры своих жертв, но и наш ход мысли угадывает.

В управление они вернулись только к вечеру. Костя Забелин сидел в кабинете Крюкова и допрашивал какого-то мужчину. На вид ему было лет сорок пять, но уже седой, с усами, как у моржа, и тоже поседевшими. На гладком чистом лице это выглядело неестественно, будто усы, брови и волосы были накладными. Светлые глаза и невинный взгляд.

– Вот это тот самый Тропкин, – вставая доложил Забелин. – Главный московский проныра.

Журналист хотел возмутиться, но Трифонов поднял руку.

– Успокойтесь, Тропкин, разберемся! – он перевел взгляд на капитана. – Ну а что с моим заданием?

– Все в порядке, Александр Иваныч. Нашли и поставили на контроль. Подробности чуть позже.