Сергей Самаров - Ядовитый полигон

–  Почему? – не согласился пленник. – Я тоже не самый плохой воин.

–  В любом случае ты не профессионал. Последнему может противостоять только профессионал. Спецназовцу ГРУ ни ты, ни Пехлеван ничего противопоставить не сможете. Даже в «рукопашке».

Илдар заинтересовался, хотя в его голосе отчетливо слышалось недоверие.

–  Ты смог бы победить Пехлевана в схватке один на один?

–  Я просто сделал бы его инвалидом. Меньше, чем за минуту.

Я не шутил и не хвастался понапрасну. Я знаю силу своих пальцев, как ее не знает никто другой. И пусть кисть у Шахмардана Саламовича тоже сильная, она выдержит, но другие мышцы силу моих пальцев выдержать не смогут. Тем более горло, до которого я всегда могу добраться за счет своей быстроты. Все же я намного моложе и легче килограммов на тридцать. И я тренирован. Пусть моему пленнику в это не верится, при необходимости я смогу доказать свою правоту.

Но Илдар, хотя и видел, как мы состязались час назад с майором, мне не поверил и усмехнулся. Это он зря.

–  И тебя, может быть, этим спасу, – сказал я.

–  Это как?

–  Захочет Пехлеван тебя убить, а ты ему скажешь, что я тебя прислал, чтобы вызвать его на схватку. Один на один. Ты же говоришь, что он мужчина достойный. Если достойный, то согласится. Но это ты придержи на крайний случай. Может, обойдется и так, а я еще успею кое-какие дела сделать. Мне к обстановке присмотреться нужно. Пока не все могу понять. Хотя ты, наверное, можешь мне помочь и кое-что подсказать.

–  Извини, Самовар, я тебя не понял. Ты что, раздумал меня расстреливать? – Илдар, кажется, был сильно удивлен. Он все, о чем мы сейчас говорили, похоже, воспринимал как какие-то гипотетические рассуждения.

–  Какой дурак тебе сказал, что я собирался тебя расстрелять?

–  Подполковник говорил. Сказал, ты отомстить хочешь. И майор говорил.

–  А зачем майор тебе нож дал? – прозвучал мой естественный вопрос.

–  Ногти чистить, – съехидничал пленник.

Меня обрадовало то, что он не сказал, будто майор не давал ему ножа. И ответ его выглядел непроизвольным – по крайней мере, не настолько хитроумным, чтобы подумать, будто он умышленно натравливает меня на майора.

–  Ладно, оставим этот вопрос, как говорится, «на потом». Так ты сам из этих мест, из села за фермой?

–  Из этих, – согласился Илдар.

По тону его голоса я начал догадываться, что мой пленник начал приходить в себя и окончательно осознал, что я не намерен его расстреливать. От этого он стал смелее и наглее.

–  А Пехлеван?

–  Из нашего района, но из другого села. Он, правда, молодым уехал. В Махачкале жил. Потом вернулся. Детей тренировал, когда сам выступать перестал. В сельской спортшколе.

–  Ты тоже у него тренировался?

–  Нет, у нас в селе своя спортшкола есть. Там мой отец тренирует. Он когда-то и Пехлевана тренировал, когда тот молодым был. Но у Пехлевана опыта много. Отец говорил, что он стал хорошим тренером. Все его ученики за него горой стоят. Все за ним пойти готовы, если позовет. Даже те, кто не воевал и воевать не хотел. Все пойдут, как из нашего села многие пошли, только он позвал. Ученики моего отца, и я с ними.

–  Тем хуже для них, – сказал я. – Но ты, кажется, уже не хочешь к нему идти. Ты же сам мне сказал, чтобы я тебя расстрелял. Так было дело?

–  Мне стыдно. Я Пехлевана подвел.

–  Я тебе еще раз говорю, что ты его подвел только потому, что он – плохой командир. Не научил своих бойцов.

–  Сегодня днем эти бойцы заставили отступить отряд подполковника. Несколько человек убили, нескольких ранили. Ничего не умеющие бойцы… – Илдар откровенно радовался.

–  Да. Двоих убили, двоих ранили. Легко ранили. Но подполковник тоже плохой командир. Мне кажется, он потому и вытащил меня из СИЗО, что ему в отряде нужен человек, который умеет воевать. А иначе я и сейчас бы по милости твоего Пехлевана оставался в камере. И по твоей милости тоже… Вообще-то я мог бы и без Лагуна убежать. Но когда организация побега идет снаружи, получается лучше. Однако дело не в этом. Дело в том, что Пехлеван не научил тебя, а я обучен. И ты просто не мог мне противостоять. За что я тебя прощаю. С любым моим солдатом такой номер не прошел бы. А с тобой прошел.

Я отвлек его в сторону, расслабляя, а потом снова, причем резко, усиливая давление и силой голоса, и интонацией, вернулся к прежнему разговору. Беседа в таком тоне чем-то сродни рукопашной схватке. Там тоже требуется отвлечь противника, а потом нанести удар или хотя бы озадачить его перед нанесением основного удара. Кто не привык к тому, что перебивают темп и логику, хоть в схватке, хоть в разговоре, теряет нить в оценке ситуации. А тот, кто эту нить держит в руках, и владеет положением, и имеет возможность повернуть его так, как ему надо.

–  Так ты идешь к Пехлевану?

–  Я же сказал, что пойду домой. Когда все успокоится, забудется, пойду к Пехлевану, если позовет. Не позовет – могу и дома жить. Мне по горам бегать уже надоело.

–  Хорошо. Тогда скажи мне, как найти Пехлевана.

–  Я не предатель.

–  О предательстве речь не идет. Речь сейчас может идти только о том, чтобы ты передал Пехлевану мое желание с ним встретиться. А если он просто встретиться не желает, я могу его и на бой вызвать. Кулаки у него раза в два потяжелее моих будут. Не думаю, что он испугается. Ты же говоришь, что он настоящий мужчина.

–  Он вообще ничего не боится. – Илдар, кажется, даже гордился своим командиром.

–  Одного он точно боится. Это я знаю.

–  Чего?

–  Он боится деньги потерять. Или драгоценности, которые вы украли. Много он тебе заплатил за работу?

Илдар откровенно растерялся. Я даже подумал, что Пехлеван вообще ничего не заплатил своим сообщникам. Оказалось, что я ошибся, и очень крупно.

–  Ты что, не знаешь?

–  А что я должен знать?

–  В сейфе, который мы из дома вывезли… Там всего двенадцать тысяч рублей было.

Я даже хохотнул от удовольствия. Причем хохотнул вполне искренне.

–  Какой наивняк! Крупно же вас Пехлеван надул.

–  Как так? – не понял Илдар.

–  Если бы в сейфе ничего не было, Шахмардан Саламович не стал бы писать мне письмо в Интернете с обещанием держать мою долю до освобождения. Он пообещал, если ты не знаешь, оплатить мои услуги долей из награбленного. И вообще, действия обманутого, поддавшегося на военную хитрость противника человека трудно назвать услугой. Но он показал свое благородство и написал в Интернете, что готов со мной поделиться. Я ему верю и хочу потребовать свою долю. Мужчина дал слово, значит, должен за него отвечать.

Теперь хохотнул Илдар.

–  Он может тебе и пятьдесят процентов выплатить. Если хорошо попросишь, Пехлеван может даже на сто процентов согласиться. С двенадцати тысяч. Шесть тысяч рублей тебя устроит? Или все двенадцать хочешь? Тогда проси, требуй…