Сергей Самаров - Ядовитый полигон

–  Другие варианты, товарищ подполковник…

Я понял, что Виктор Васильевич намерен сказать что-то еще. Именно сказать, а не приказать, потому что второй вариант, видимо, трудновыполним, если вообще выполним, а Громадский не собирается осложнять мне жизнь.

–  Видимо, пока его отряд собирался, Лагун на всякий случай позвонил Пехлевану и точно узнал, что у вас произошло. Это было уже после твоей схватки. Пехлеван сказал, что его только что перенесли в дом родственников. Говорит он с трудом – сломаны нос и челюсть…

–  И «плавающее ребро», – добавил я.

–  Этого он не говорил. Но ты свои удары лучше знаешь. Пехлеван в плачевном состоянии. Говорит, что едва может ходить, страшная головная боль – наверное, сотрясение мозга, трудно дышать. А тяжелое сотрясение и затрудненное дыхание – это низкая транспортабельность.

–  Возможно, есть и сотрясение, – согласился я. – Два удара в голову, один из которых нанесен коленом… Как правило, после таких ударов сотрясение мозга неизбежно.

–  Вот-вот. Лагун спросил про тебя. Пехлеван ответил, что ты гостишь у своего бывшего пленника, а сам он сейчас твой нынешний пленник и дал тебе слово, что ничего против тебя предпринимать не будет. Он побежден и находится во власти победителя. Это было условием схватки. Поэтому помогать Лагуну против тебя он не будет. О тебе Пехлеван говорил с уважением. Лагун спросил, как найти дом, где ты находишься, но Пехлеван отказался объяснять. Сказал, что это было бы нечестно с его стороны. Но Лагун не согласился и сказал, что не видит ничего нечестного в том, что он придет и освободит Пехлевана как своего союзника. Обычное дело, свойственное любой военной кампании. Тем более что он уже получил приказ уничтожить Самоварова, то есть тебя. Пехлевану, кажется, стало в этот момент плоховато, и он выронил трубку. Разговор прервался. Или Пехлеван умышленно его прервал, чтобы не слушать голос змея-искусителя. А тот искушать умеет…

–  Примерно понимаю, что собирается сделать Лагун, – сказал я, снова входя в большую комнату дома, где меня дожидались Абумуслим Маналович с Илдаром, и присаживаясь на краешек своего стула.

–  Не все понимаешь, – сказал Виктор Васильевич. – Для этого у тебя пока недостаточно информации. Но я не жадный, информацией поделюсь. Буду говорить по порядку. Итак, поговорив с Пехлеваном, Лагун еще не успел убрать трубку, как ему позвонила женщина. Ее телефон находился в Польше. По нему мы сумели быстро выяснить, что звонила вдова убитого хозяина ювелирного магазина, и по разговору поняли, что она входила в сговор с Лагуном и Пехлеваном и являлась заказчицей ограбления и убийства. Разговор коснулся и драгоценностей. Как я понял, они остались в доме в оружейном сейфе. Жена видела, как муж перепрятал драгоценности из основного сейфа в оружейный; видимо, он что-то подозревал. А теперь самое главное: Лагун заявил, что в доме нет оружейного сейфа. Его выкрал Пехлеван. И даже упрекнул женщину, что она свела его с Пехлеваном.

–  Это моя дезинформация, – сознался я. – Я придумал оружейный сейф, который якобы несли три человека. Мне нужно было беспрепятственно выйти с базы после возвращения. Лагун послал со мной двух офицеров – тех самых, что до сих пор оружейный сейф ищут. А услышал я про него, когда Лагуну звонила какая-то женщина. Может быть, та же самая. Случайно услышал фразу и вставил ее в свою версию. Оказалось, очень удачно. Я еще там заметил, что Лагун занервничал, когда я стал говорить про оружейный сейф. Попал, значит, в точку.

–  Понятно. Удачная деза, – согласился подполковник Громадский. – Это Лагуна не просто нервирует, а выводит из себя. После разговора с женщиной он снова созвонился с Москвой и получил добро на то, чтобы допросить Пехлевана и после допроса уничтожить его. С этой целью он и идет в село.

–  Московские чиновники в курсе дел? – поинтересовался я.

–  В отношении ограбления – едва ли. У них еще какие-то дела были. Поэтому я не ставлю тебе задачу в такую погоду и в таких условиях обязательно спасти Пехлевана. Но ты сам знаешь, что он – важный источник информации. В том числе необходимой для того, чтобы тебя оправдали.

–  Я даже точно не знаю, сколько человек у Лагуна в отряде, – посетовал я.

–  Осталось двадцать девять бойцов, тридцатый – сам Лагун, и четыре каких-то непонятных специалиста, которых он не решился тащить за собой. Они могут просто не дойти, и Лагун решил оставить их на базе с охраной из дежурного и двух раненых офицеров. Итого, в село выступило двадцать семь человек. Есть мысли? Говори…

–  Есть мысль. Можно возглавить людей Пехлевана и достойно встретить Лагуна. Но для этого я должен сначала поговорить с Пехлеваном.

–  В целом мысль, мне думается, правильная, и я тоже сразу к ней пришел, хотя, не зная точно ваших отношений с этим бандитом, не решился тебе это предложить. Попробуй. После разговора позвони мне.

–  Понял, товарищ подполковник. Обязательно доложу…

Абумуслим Маналович и Илдар выжидающе смотрели на меня. По тону моего разговора и по моему полубоевому внешнему виду они поняли, что приближаются какие-то решительные события и им, скорее всего, предстоит быть в них непосредственными участниками, раз уж они стали участниками событий предыдущих. Отправившийся в дорогу не должен обращать внимания на плохую погоду – возвращаться более тяжело, чем идти вперед. Так, кажется, высказал недавно Илдар мудрость своего народа. И они с отцом были готовы этой мудростью жить и не отступать от нее. По крайней мере, в их глазах я читал полную готовность поддержать меня действием.

–  Илдар, сможешь собрать людей Пехлевана? Тех, кто с ним пришел, тех, кто осел в вашем селе. Чем больше, тем лучше. Надо, чтобы они были вооружены и готовы к действию. К любому действию.

Отец с сыном переглянулись, и я понял, что не все так просто в этой ситуации.

–  Где их собрать? – спросил Илдар.

–  У дома, где лежит Пехлеван.

Они опять переглянулись.

–  Что-то не так? – спросил я.

–  Пехлеван – твой пленник. Но другие – не пленники. С Пехлеваном сейчас осталось четыре человека, они не из нашего села. Остальные разошлись по домам и сказали, что больше за Пехлевана воевать не будут. То, что я сказал про двенадцать человек, которых он послал к базе подполковника, уже разошлось по селу. Все знают, что так Пехлеван избавился от свидетелей. И они не хотят идти за ним. Они считают его не защитником, а предателем. Они не правы? Скажи мне. Нам всем это важно знать.

–  Наверное, правы, – сказал я. – Мне трудно судить, какое влияние имеет Лагун на Пехлевана и каким образом он заставил его сделать это. Самому Пехлевану эти двенадцать никак не мешали. Он не отказывается от того, что сделал. Но он прикрывал подполковника Лагуна и по его приказу уничтожал свидетелей. Чем вызвано такое подчинение Пехлевана, я не знаю. Хоть я и не спешу все однозначно поставить ему в вину, он все же виноват. Да ты и сам слышал, что он и до тебя хотел добраться. Ты правильно себя повел… Однако сейчас разговор не об этом.