Сергей Самаров - Ядовитый полигон

–  Сюда идет Лагун со своими людьми? – Абумуслим Маналович все понял.

–  Да. Он идет с намерением уничтожить меня и Пехлевана. Наверное, и Илдара тоже, хотя такого приказа он не получал. Но это его естественное желание, вызванное чувством самосохранения. Нет свидетелей – нет доказательств. А Илдар остался последним свидетелем. Не самым последним, конечно, – есть еще я и сам Пехлеван. Но на наше уничтожение он уже получил приказ. Думаю, от прихода отряда и жителям села не поздоровится. Лагун помнит и знает, кто уничтожил и ранил нескольких его бойцов.

–  Так ты хочешь… – старик хотел услышать о моих планах.

–  Я хочу собрать всех людей Пехлевана и защитить его, себя, Илдара и все село. Думаю, в этом случае мои личные интересы совпадают не только с интересами жителей села, но даже с интересами Пехлевана. Признаться, я рассчитывал на его авторитет. Думал, он может приказать своим людям…

–  Сейчас твой авторитет выше. Ты позовешь, и за тобой пойдут, хотя ты и чужой. Но в данном случае ты выступаешь на защиту села против федералов…

–  Это не федералы, – возразил я.

–  Они носят форму и погоны…

–  Пехлеван, когда мы познакомились, тоже приехал ко мне в форме и при погонах. Кажется, и твой сын тоже был тогда при погонах.

–  Ты хочешь сказать, что отряд подполковника – это банда?

–  Я ничего не знаю о них. Они подчиняются напрямую неким людям, и никто не знает, что это за люди. Если Лагун провалится, федералы получат приказ на уничтожение его отряда. От того же командования, которому подчиняется Лагун. А он уже почти провалился. Если мы отстоим село, если я, Илдар и Пехлеван останутся живы, отряд Лагуна будет уничтожен. Мой командир, скорее всего, получит именно такой приказ. Он его уже ждет. Выступая против людей в форме и при погонах, вы помогаете спецназу ГРУ, который потом будет добивать банду Лагуна.

–  Илдар, – коротко сказал старик, прерывая мой длинный и страстный монолог. – Иди, собирай людей. Ты сумеешь объяснить. И перестань топать ногами, ты не гусь! Ты воин-горец и защитник своего села. Выпрямись!

Илдар в самом деле пошел не привычной для себя походкой. Я даже подошел к окну, чтобы посмотреть, как он выйдет из дома. И пока снегопад не скрыл Илдара, он шел прямо и гордо, красивой походкой воина-горца.

–  А мы к Пехлевану пойдем, я покажу дорогу, – сказал Абумуслим Маналович.

Я тем временем и разгрузку надеть успел, и карманы проверить, чтобы запасной магазин пистолета-пулемета был под рукой и нож лежал там, откуда его достать можно одним скользящим движением. Признаться, мне, командиру взвода спецназа ГРУ, странно было чувствовать себя командиром банды, которую я раньше обязательно преследовал бы, пока не догнал и не уничтожил без сомнения и раздумий. Но человеку не дано знать, что приготовила ему судьба, и удивляться любым, самым сумасшедшим метаморфозам, наверное, не стоит…

Дом Абумуслима Маналовича казался мне большим в сравнении с обычными домами в деревнях срединной полосы России. Но трехэтажный дом родственников Шахмардана Саламовича Нажмутдинова, в который перенесли Пехлевана, казался дворцом. А уж по сравнению с русскими избами и говорить не стоило. Народ на Кавказе хозяйственный и любит жить на широкую ногу. Не знаю только, на какие средства. Но я человек не завистливый, а только жалостливый и сразу мысленно пожалел женщин, живущих в этом доме, которым приходится делать там уборку.

На наш звонок к калитке вышел мужчина средних лет, естественно, бородатый, потому что в селе, кажется, все носили бороды, даже юнцы. Он поговорил о чем-то с Абумуслимом Маналовичем на родном, не понятном мне языке и, не пригласив во двор, вернулся в дом. Я легко определил у мужчины на поясе, под распахнутой курткой, что-то большое и тяжелое. Это был не простой пистолет. Скорее всего, пистолет-пулемет, модель которого определить под одеждой было невозможно, хотя на мгновение мелькнувшая перед глазами при повороте тела рукоятка походила на рукоятку чешского «скорпиона».

–  Охранник? – спросил я у Абумуслима Маналовича.

–  Охранник, – подтвердил старик. – Из тех четверых, кто остался с Пехлеваном. Чем-то они насторожены. Видишь, за окнами…

Вооруженного человека за окном третьего этажа и двух людей за окнами второго я заметил на подходе к дому, еще только догадываясь, что это именно тот дом, в который мы идем. Но я видел вооруженных людей и за окнами других домов, мимо которых мы проходили. За нами следили, нас провожали настороженными взглядами. Жители села предполагали, что поединком на поляне дело не ограничится и будет какое-то продолжение, хотя и не могли знать, какое именно. Что ж, можно сказать, что нюх их не подвел. Продолжение уже приближалось, и не самое радужное. Хотя снегопад был на нашей стороне и тормозил передвижение отряда подполковника Лагуна. Его бойцы не имели достаточной подготовки для быстрого передвижения даже в нормальную погоду. На заваленной же снегом тропе им придется много раз останавливаться и отдыхать, выжимая свои бушлаты от обильного пота. С пути они вряд ли собьются, поскольку конфигурация скал в этой местности сама формирует тропу и дает направление движения. Поэтому и нам следовало поторопиться и подготовиться. Всякая задержка раздражала.

Мы с Абумуслимом Маналовичем ждали возле калитки, и я уже намеревался было еще раз позвонить, поскольку как победитель я должен иметь возможность навестить своего пленника в любой момент. Но дверь в доме вдруг открылась, а через несколько секунд распахнулась и калитка. Теперь вышли уже два человека. Одного я узнал. Это был один из родственников, что спрашивал разрешения отнести Пехлевана в дом. Вторым был охранник, что выходил по нашему звонку.

–  Извини, – сказал хозяин дома, приложив руку к груди. – Я не предупредил охрану, что тебя можно запускать сразу.

Только после этого он повернулся к моему спутнику, наклоном головы повторил свои извинения и посторонился, пропуская нас в дом. Охранник смотрел мрачно и недоверчиво, но руку к моему пистолету-пулемету не протянул.

Мы вошли в дом.

–  Я велел приготовить чай, – сообщил хозяин.

–  Извини, – возразил я, – может быть, я нарушаю ваши обычаи, но сложилась опасная для всех обстановка, в том числе и для жителей села, поэтому я хотел бы сразу переговорить с Пехлеваном.

Хозяин что-то сказал моему спутнику – видимо, задал вопрос; тот ответил коротко и сердито. И мы все вместе пошли в конец коридора, где была распахнута дверь в угловую комнату. Пехлеван не лежал, как я предполагал, а сидел за столом, мрачно глядя на трубку мобильника. Или только что с кем-то поговорил, или ждал звонка. Поднял на меня красные, воспаленные глаза. Узнать Пехлевана было сложно. Мое колено постаралось на славу, и нос бывшего бандитского командира расплылся во все лицо. Похоже, одним переломом дело не обошлось. Но мне показалось некорректным пристально рассматривать Шахмардана Саламовича. И я только коротко поприветствовал его: