Иван Сербин - Сделка

Стараясь успокоить дыхание, Максим нажал кнопку звонка справа от мощной, обитой железом двери, подождал немного и позвонил снова. Наконец засов лязгнул. Дверь медленно, со скрипом приоткрылась, и из темной щели на Максима взглянуло перепуганное бледное лицо. Парнишка лет девятнадцати-двадцати, не больше.

«Прямо как похищенный покойник», — ни к селу ни к городу подумал Максим и бормотнул себе:

— Сплюнь. — Он украдкой сплюнул три раза через плечо, и не потому, что был суеверным, а так, стряхивая наваждение.

Вытащив из кармана служебное удостоверение, Максим продемонстрировал его санитару, и тот кивнул, словно говоря: «Не нужно формальностей, и так доверяю».

— Я из военной прокуратуры, — пояснил Максим. — Мне нужен санитар, дежуривший вчера утром, в одиннадцать.

— Сергей Епифанов, — неожиданно густым, оперным басом сообщил обладатель бледной физиономии.

Максим ошарашенно замолчал на мгновение, а затем сознался:

— Ну, возможно, и Епифанов. Фамилии не знаю. Он когда сменился-то?

— Вчера. Вчера вечером.

— А где этот Епифанов сейчас может быть, ты не подскажешь? — продолжил Максим, глядя в белесые от страха глаза.

— Да где ему быть, дома, наверное, — понижая голос, ответил парень.

— Ты чего такой напуганный? — полюбопытствовал Максим.

— Ну дак… эти ж вокруг, — парень мотнул головой себе за плечо, за спину, туда, где помещались двери холодильников.

— Ты мертвых, что ли, боишься?

— Да нет, но не по себе как-то. Я же тут недавно. Второй месяц всего.

— Зачем пошел тогда? Смотри, нервы совсем себе испортишь.

— А что делать-то? — пробасил, вздохнув, парнишка. — Работа вроде не пыльная, сутки через трое. И платят прилично. А мне приработок нужен.

— Понятно, — кивнул Максим. — Так что с адресом у нас?

— Сейчас посмотрю. Да вы заходите. — Парнишка приоткрыл дверь шире и исчез в служебной комнатке.

Максим не стал заходить, так и стоял на пороге. Свет в коридоре морга был тусклым, неприятным. Над крыльцом все-таки поярче. Максим сделал два шага до ступенек, вернулся обратно, притопнул Ногами. Через пару минут санитар вновь возник в дверном проеме и протянул ему аккуратный тетрадный листок, на котором корявым почерком было нацарапано: «переулок Красных Студентов, 8, кв. 16».

— Где это Красных Студентов? — спросил Максим. — Я что-то никогда о таком переулке не слышал.

— Да в центре. У кинотеатра «Рассвет», знаете? Так вот за кинотеатром сразу налево. Там дом такой пятиэтажный, кирпичный. Увидите. Третий этаж, второй подъезд.

— Ну, спасибо.

— Да не за что, — снова вздохнул санитар.

По его лицу Максим догадался, что парню совсем не хочется оставаться здесь в одиночестве. Он собрался сказать что-нибудь ободряющее, да, честно говоря, не нашел подходящих слов, лишь протянул руку для пожатия. Парнишка потряс холодными пальцами ладонь Максима и вздохнул в третий раз. Тяжело и мрачно.

— Еще раз спасибо тебе большое. Ты мне очень помог.

— Пожалуйста, — ответил тот, прикрыл дверь и громыхнул засовом.

Через пятнадцать минут черная «Волга» остановилась рядом с кирпичным домом, на углу которого красовалась пластиковая восьмерка, а чуть ниже табличка гордо гласила: «переулок Красных Студентов».

«Надо же, — хмыкнул Максим, — Красных Студентов. А что, бывают белые студенты? Или зеленые? Или синие? Хотя зеленые, синие и белые как раз встречаются. Но это от голода. А вот красные… Из бани они, что ли, этой дорогой возвращаются? — от подобных выходок местных сочинителей его порой оторопь брала. — Сродни тому, что читал Задорнов — «Коммунистический тупик». Вот так и тут, переулок Красных Студентов. С ума сойти».

Подъезд номер два оказался на редкость хорошо освещенным, хотя и весьма загаженным. На стенах красовались выцарапанные гвоздем, а может быть, и ножом надписи. Неведомый Коля посредством помады признавался неведомой Миле в любви. Причем помада наверняка принадлежала этой самой Миле. Стоило стену пачкать… Чуть ниже кто-то кому-то доходчиво объяснял, куда тот может пойти, а громадная надпись через всю стену, выполненная изящно, с душой, извещала любопытных о том, что «Света — давалка».

Максим поднялся на третий этаж и остановился. На площадке вкусно пахло котлетами. Из квартиры номер шестнадцать доносился звук работающего на всю катушку телевизора. Максим нажал на белую кнопку звонка и услышал, как в ор телевизора вплелась приятная музыкальная трель. За дверью раздались уверенные шаги, залязгали замки — сперва один, затем второй, — наконец дверь распахнулась, и Максим имел честь лицезреть Серегу Епифанова собственной персоной, жующего бутерброд с одной из тех самых котлет, запах которых распространялся по всей лестничной площадке.

Увидев незнакомого мужчину, Серега на секунду прекратил жевать, прищурился, а затем утвердительно кивнул головой.

— Все, вспомнил, — прошамкал он с набитым ртом. — Заходите, товарищ майор.

— Полковник, — поправил Максим.

— Пардон, ошибся.

В быту Серега Епифанов оказался весьма энергичным парнем, этаким живчиком, и совсем не походил на того сонного увальня, который эскортировал Максима в морге. Впрочем, ничего удивительного. Первое января, утро. Чего еще можно ожидать от молодого человека? Наверняка прогулял всю ночь.

— Кто там? — донесся из недр квартиры женский голос.

«Лет шестьдесят пять», — определил на слух Максим. Это произошло помимо его воли, как-то само собой.

— Ма, это ко мне, — гаркнул Серега Епифанов, быстро глотая кусок бутерброда. — Вы надолго или как? — спросил он, с аппетитом откусывая следующий кусок. — Если разговор длинный, так пошли в комнату. А если так, на пару минут заскочили, то можно, конечно, и тут постоять.

— Ненадолго, — заверил его Максим.

— Ну, смотрите, как знаете, — без всякого сожаления отреагировал Серега. — Бутерброд хотите?

— Нет, спасибо. Дома поем.

— Как хотите, — так же легко согласился Епифанов. — Вообще у меня матушка классные котлеты готовит.

— Слушай, Сергей, — перешел к делу Максим, — ты вот вчера назвал этого парня… ну, с раздавленной ногой… странным таким словом: Танкач, кажется.

— Танкач? — моментально откликнулся тот. — Не помню, может, и назвал.

— Почему?

— А хрен его знает, говорю же забыл, — равнодушно сообщил Епифанов. — Невыспавшийся был и с бодуна. Девочки-санитарочки всю ночь скучать не давали. Так что правда не помню. Мне бы на жмурика взглянуть, сразу бы сообразил. Да теперь уже все… Тело-то забрали. Как только вы уехали, через полчасика и забрали. А, да вы их встретили. Трое приезжали из райотдела.

— И расписку оставили.

— Да нет, какая расписка? — махнул рукой Епифанов. — Но в журнале черкнули, чин чинарем.