Иван Сербин - Сделка

— Повернись-ка, — скомандовал гаишник, не переставая тыкать Проскурина автоматным стволом в спину, — Попробуй только руками шевельнуть, я тебя махом здесь положу.

— Ага, — кивнул Проскурин, Поворачиваясь и улыбаясь. — Положишь ты, ложила, много вас таких ложилыциков.

Держа палец на курке, гаишник осторожно, по-воровски, запустил руку во внутренний карман пиджака майора, извлек на свет красную книжечку и посмотрел на нее изумленно. Открыл, прочитал. Лицо его моментально вытянулось, глаза округлились, в них мелькнула растерянность.

Проскурин усмехнулся:

— Ну что, капитан, руки-то можно опустить? Или как?

— А, да, разумеется. Конечно, товарищ майор.

— Ну вот. Ты пушку-то опусти, опусти, а то, не ровен час, на курочек-то нажмешь, с тебя станется. А мне, знаешь, что-то не хочется из-за козла дорожного подыхать.

— Да, извините, товарищ майор. Я ведь сразу не сообразил.

— Зря не сообразил. — Проскурин ядовито усмехнулся и продолжил зло: — Дурак ты, братец. Будь я «быком», десять раз тебя грохнуть бы успел.

На скулах гаишника заиграли желваки, чувствовалось, что ему хотелось сказать: «Ну-ка, ты, давай собирай свои документы, все прочее и шуруй в будку. Там и пообщаемся». Собственно, кто ему этот майор? Да никто, и звать никак. Ведомства разные, можно было бы и врезать дубинкой пару раз для Острастки. Да только страшно все-таки. А ну как майор отыграется потом на нем? «Пришьет» чего-нибудь. У них ведь это запросто.

Постовой опустил автомат и сдвинул его на бок, затем козырнул:

— Извините, товарищ майор.

— Ладно, пушку-то отдай.

— Да, — Сержант полез в карман, вытащил «ПМ» и вернул его Проскурину.

Тот забрал пистолет, взял документы, нож и сел за руль. Подумал пару секунд, оглянулся:

— Да, сержант, вот еще что. Тут за нами минут, может быть, через пять-десять-пятнадцать проедет зеленый «уазик». Военный. Правое переднее крыло ободрано. И слева тоже должны быть вмятины и царапины. Короче, признаешь сразу, не маленький. Так вот, дружеский тебе совет: останови его и проверь хорошенько.

— Мы не имеем права военные машины останавливать, — угрюмо сообщил постовой.

— Да это я знаю, — кивнул Проскурин. — А ты все-таки останови и проверь. Возможно, номера-то «липовые», и люди, которые в нем сидят, тоже далеко не военные. Все в штатском.

— А что, случилось чего? — насторожился сержант.

— Случилось, случилось. Ты не рассуждай, мил друг, а делай, что тебе говорят. Глядишь, и повышение получишь. Может, переведут тебя из этой дыры к городу поближе. В теплой будке-то небось лучше сидеть, чем на морозе торчать.

Сержант согласно кивнул:

— Хорошо, товарищ майор. Остановлю, проверю.

— Вот-вот. — Проскурин подумал еще пару секунд, словно решая, сообщать ли дополнительные сведения этому постовому или оставить их при себе, но все-таки добавил: — Ты, кстати, будь настороже, мил друг, эти ребята, похоже, вооружены. И серьезно. Понял?

Сержант задумался.

Проскурин понизил голос и сообщил еще доверительнее:

— И уж если совсем быть честным: проверка это по области. Понял? Постовых проверяют вроде тебя. Так что, смотри, чтобы все было по уставу, как положено. Задержание, протокол, тра-та-та. Они, конечно, тебе всякую лабуду будут нести, но не вздумай с ними в разговоры вступать или на деньги зариться. А то уже восемь человек на этом поймали.

Сержант просиял.

«Наконец-то этот парень из ФСК объяснил ему все как положено. Проверка, значит? Ну что же. Эти проверяющие не смогут потом сказать, что он нарушает устав. Все будет честь по чести: задержание, протокол, рапорт. Не такой уж плохой парень этот фээскашник, как показалось. Предупредил. Ну, оно и понятно. Все-таки смежные ведомства, почти братья».

— Ладно, сержант, смотри в оба, — улыбнулся Проскурин, нажимая на газ. «Пятерка», истерично взвизгнув колодками, рванула с места, затем приостановилась, сдала назад, Проскурин высунулся из машины и крикнул сержанту: — Да, слушай, командир, тут ведь до Ростова еще один пост?

— Да, есть, — с готовностью кивнул тот.

— Ты вот что, звякни туда, чтобы нас не останавливали, а то мне напарника срочно в больницу отвезти надо.

— Конечно, товарищ майор. Прямо сейчас и позвоню.

— Ну, спасибо, сержант. Счастливо.

Машина покатила вперед и через несколько секунд уже скрылась из виду.

Уже на въезде в город Паша повернулся к Максиму:

— Куда поедем-то, товарищ полковник? В прокуратуру?

— Нет. — Максим достал из кейса сложенный листок договора о поставке списанного обмундирования, прочел юридический адрес фирмы-покупателя и сказал: — Давай-ка на проспект Ленина, только побыстрее. Время дорого.

— Понял, товарищ полковник, — согласно кивнул шофер, нажимая на газ.

Ему нравилось, когда шеф давал подобные поручения. Можно было гнать «Волгу» вовсю и при этом быть уверенным, что ни одна из гаишных крыс машину не остановит. А если и остановит, то тут же вытянется, да еще и честь отдаст, увидев полковничьи погоны.

До проспекта Ленина, одной из главных улиц, они долетели минут за десять. У нужного дома Максим приказал:

— Вот здесь останови. Подожди, не паркуйся. Минут через десять-пятнадцать вернусь.

— Хорошо, товарищ полковник. — Солдат потянулся к бардачку за книжкой.

Максим вошел в гулкий подъезд. Чувствовалось, что здесь убирались на совесть. Дом был из старых, должно быть, сталинской постройки, мощный, с неимоверно высокими потолками и дзотовыми стенами в метр толщиной. Так что в подъезде было тихо, ни звука. Шаги Максима, поднимающегося вверх по лестнице, гулко раскатывались, отражаясь от потолков и стен, и казалось, что не он один, а целая рота топочет по ступеням. Наверное, на это и рассчитывали строители эпохи «черных воронков» — наводить ужас на благополучных квартирантов. Чтобы вскакивали среди ночи в липком поту и дрожали, слушая чугунно-безжизненную поступь собственных палачей. А днем задумывались о бренности своего существования. Максим автоматически отметил, что в подъезде тепло, не то что в обычных пятиэтажках, где зимой стылый ветер выдувает из подъездов нагретый хилыми батареями воздух до капли. И собачий дух тут иной — благородный. Не мочой бродячих псов воняло, а ухоженной шкурой доберманов, ротвейлеров, булей, стаффов…

У дверей нужной квартиры Максим остановился и, нажав кнопку звонка, услышал глухой, далекий перелив соловьиной трели. Прошло несколько долгих минут, за которые он успел изучить обивку. Хорошую обивку, дорогую. Тяжело брякнул засов, потом повернули ключ в замке. Максим услышал не просто щелчок, а железный стук: выходили боковые и верхние запоры.

«Дверь, значит, стальная, — заметил он. — Есть что прятать?»